Она отводит меня в сторону, а остальные идут дальше.
– Салия, – восклицаю, узнав её. – Нет, я…
– Пш-шхт! – Она ждёт, пока мы не окажемся вне пределов слышимости. – Как ты сюда попала?
– Ну, я… – Как раз собираюсь махнуть рукой в сторону руин позади себя, когда Пенелопа громко всхрапывает, перебивая меня. Я в растерянности замолкаю. Ах да.
– …наверное, заблудилась. Побежала за этой зверюшкой. На самом деле я хотела пойти в библиотеку. – Я скрещиваю пальцы за спиной. Хотя, это вовсе и не ложь. И я могла бы поклясться, Пенелопа закатила глаза. Даже не знала, что жабы способны на такое.
– Её зовут Пенелопа, – тихонько добавляю я.
– Необычно. – Салия с сомнением наклоняет голову и склоняется очень близко к моей подруге с леопардовым принтом. – Это правда?
Пенелопа молчит.
– Я подумала, что имя подходящее. Оно тебе не нравится?
Она нетерпеливо отмахивается от моего вопроса.
– Да всё хорошо с именем. Необычно то, что жаба выбирает в качестве сопровождения Живущего на деревьях. – Салия задумчиво смотрит на меня и вздыхает. – Похоже, придётся в это просто поверить. Я вас немного провожу. Почему ты не пошла по верхним дорожкам? Из-за Пенелопы? Смотрящим в ночи не нравится, когда Внимающие днём ошиваются здесь. Очень важно придерживаться местных правил.
– А откуда ты знаешь, что я?..
– Все знают, что ты внезапно оказалась Живущей на деревьях. – Она так откровенно смотрит на меня, что возникает ощущение, будто меня проверяют на детекторе лжи. – Крайне необычно. Но традиционное празднование не является обязательным условием и не является основанием для исключения, если претендент на нём отсутствовал. Даже если бы Зои хотела, чтобы всё было по-другому.
– Быстро же стало всем всё известно, – уклончиво произношу я.
Салия кивает.
– О сарафанном радио в Эшвуде ходят легенды. Но на этот раз все узнали об этом от ректорки, которая рассказала это за завтраком.
– Пегги Рингвальд? Но она сегодня утром ещё не…
– Что? – Салия вопросительно смотрит на меня.
– Да нет, ничего.
Не-е-ет, ничего не понимаю.
– Да я уже целую энциклопедию могла бы выпустить о том, чего здесь не понимаю… – тихо бормочу я себе под нос.
Салия расслышала моё бормотание, хотя она и не Внимающая днём.
– В какую школу ты ходила до этого? Тебе папа ничего не рассказывал про Академию Эшвуд?
Я качаю головой и мрачно сдвигаю брови.
– Он далеко не всё мне рассказал.
Она снова смотрит на меня.
– Значит, у него для этого были важные причины. А что ты хочешь в библиотеке?
– Я хотела… Ты знаешь, что такое дэвы растений?
Мы медленно идём дальше.
– Конечно, – удивлённо говорит она. – Сверхъестественные существа, энергии – души растений, их духовное измерение – стихийные существа, духи деревьев, цветочные эльфы, корневые кобольды – у этих энергий есть много названий. Они повсюду вокруг нас. Неужели ты ничего не получила от них сегодня? У вас ведь была экскурсия в… Ой, подожди.
Она внезапно останавливается.
– Ты сегодня не ходила в лес, так?
Я качаю головой, и она с тяжёлым вздохом закрывает глаза.
– Ты посещаешь только основные курсы.
Мы обе поджимаем губы. Салия первая берёт себя в руки.
– Эй, это абсолютно нормально. Прости. Просто забудь о том, что я сказала.
Но её слова точно уже не способны ничего исправить.
– Ага, – говорю в замешательстве. – Я с этим справлюсь.
– Извини, мне нужно идти. – Она улыбается уголками рта и потирает руки, как будто её внезапно начало знобить. – Иди всё время прямо, вверх по лестнице. Удачи. И оставайся наверху, увидимся.
– Да. Спасибо. – Я смотрю Салии вслед, пока её очертания не теряются в темноте.
– Она довольно странная, правда? – шепчу я Пенелопе.
Библиотекарь – пожилая женщина с современной короткой стрижкой, в ярко-синих очках, которые делают её немного похожей на важную сову в джинсах и свитере.
– Хелена Хейворд, – приветствует она меня, прежде чем я успеваю что-либо сказать. – Вот твой читательский пропуск в библиотеку. Жабе придётся подождать здесь. Ты можешь посадить её под лампу-обогреватель.
Я кладу свой читательский в карман брюк и иду в направлении вытянутого костлявого пальца Мирабель Гудрид. По крайней мере, это имя выгравировано на медной табличке на её свитере.
Я зашла в библиотеку по широкой, изгибающейся под углом лестнице в цокольном этаже. Рядом со второй стеклянной дверью, ведущей в вестибюль надземного входа, я обнаруживаю плоский деревянный ящик, заполненный почвой, песком и несколькими кусочками коры. В чаше с водой под лампой, мерцающей оранжевым светом, на камне греется красноухая черепаха. Рядом на ветке дерева висит спящий опоссум. А ещё здесь стоит маленькая коробочка с глазком и откидной крышкой, перед которой лежат пустые хитиновые панцири насекомых, похожие на выброшенную скорлупу арахиса. Я понимаю, что даже знать не хочу, кто сидит в этой коробке, и тут ра-а-аз, ещё один пустой панцирь жука вылетает из этого спального домика.
