Я поставила часы на стол, взглянула на циферблат — чёрная стрелка стояла на двадцати шести минутах двенадцатого. Посетовала, что ждать ещё очень долго, стрелка двигалась удручающе неторопливо. Улеглась на кровать и положила котёнка рядом. Он, как и положено механическому зверьку, молча брякнулся на бок, прикрыв глаза. Я пальцем погладила его холодную спинку. Хорошо бы хоть немного его оживить магией! Спрошу позже у отца, как это сделать, но для начала самостоятельно пороюсь в библиотеке, всё равно ведь собиралась.
На урок ботаники я так спешила, что, даже не вспомнив о завтраке, примчалась к аудитории первой и на двадцать минут раньше положенного времени. Сонная, растрепанная и почти ничего не соображающая. Этой ночью сновидения меня посещением не удостоили, как, впрочем, и сам сон. Проворочалась с боку на бок полночи, наконец сдавшись, зажгла фонарь и уткнулась в книги. Кажется, учебник магии я скоро выучу наизусть. Провалилась в дрему, больше похожую на обморок, только под утро, уткнувшись в учебник носом. Одевалась по инерции, пытаясь натянуть платье задом наперед. Хорошо, что поймала свое отражение в окне, а то щеголяла бы на занятиях огородным пугалом. И в довершении всего, едва не вылетела из комнаты босиком, без обуви, но остановил ледяной холод камней пола. Мне так хотелось поскорее увидеть маму, пусть даже она меня и не помнит, это понимание совсем не остужало мое горячего нетерпения. Однако котёнка и часы прихватить с собой не забыла, что внушало надежду на то, что я от переживаний не потеряла остатки здравого смысла.
Аудитория под номером двенадцать находилась на противоположной стороне от лестницы и скрывалась от моих взволнованных взглядов за стеклянной дверью. К моему несказанному огорчению, дверное стекло было матовым и искривленным, так что ничего за ним узреть мне не удалось. Я с трудом заставила себя отклеиться от двери и подойти к окну, двигалась я со скоростью улитки, постоянно оглядываясь. Хмуро выглянула в окно: погода на улице изменилась, совершенно не гармонируя с моим настроением. Ещё вчера затянутое тучами небо сияло белизной, а по моему лицу скользили солнечные задорно-щекотливые утренние лучи. От моря к берегу наползали клочья густого тумана, застревая в густом кустарнике, росшем на обветренных скалах. Я повздыхала и бросила взгляд назад. В коридоре появились Рина и Мирн, подошли ко мне и поставили сумки на подоконник. Мы стояли, пялясь на восходящее над горизонтом солнце, плечом к плечу. Молчаливые и сосредоточенные.
— Так и знала, что ты придешь загодя, вот и решили составить тебе компанию! Такой денёк сегодня замечательный! — Рина наконец прервала наше молчание и с преувеличенным энтузиазмом указала на окно.
Мирн покивал, он тоже едва держал глаза открытыми, выглядел бледным, но изо всех сил старался это скрыть. Но не сказать, что ему это удавалось.
— Вы завтрак пропустите.
Я пыталась говорить с укором, но уголки моих губ непослушно разъезжались в кривоватой от нервного напряжения улыбке. Прекрасно понимала, что Мирн и Рина пришли пораньше, чтобы меня поддержать!
— Пф, — отмахнулась Рина. — За обедом наверстаем! Мне отец поведал скрытую завесой тьмы тайну, как заполучить добавку к порции, я вас как раз научу! Умение проверено неоднократно в те далекие года, когда он сам здесь учился.
Мирн при этих её словах просиял, взбодрился и окончательно стряхнул с себя сонную дрему. Прозвенел первый колокол. У меня по позвоночнику скользнул неприятный холодок. Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, успокаивая собственное, вышедшее из-под контроля настроение, желающее незамедлительно скатиться в истерику. Мне нужна ясная голова и собранность ради мамы. Попсиховать можно и у себя в комнате после занятий.
С лестницы потихоньку начали спускаться преподаватели, разбредаясь по аудиториям, а минут через десять потянулись на первый этаж ученики. Как по команде, наше трио отвернулось от окна и с прежним пылом приступило к новому витку томительного ожидания, гипнотизируя взглядами стеклянную дверь напротив. Вскоре нас окружили галдящие однокурсники. Второй колокол! Ручка двери повернулась, щелкнул замок. На пороге аудитории, которая, как оказалось, была перестроена в просторную теплицу, стояла моя мама! Сердце замерло на мгновение, но тут же застучало, как сумасшедшее, заглушая мои сумбурные мысли. Мирн легонько подхватил меня под локоть. Я же отчаянно сдерживала порыв повиснуть у мамы на шее, вереща от радости, как в детстве! Но не сейчас, нельзя! Нужно держать себя в руках! Иначе откат может наделать бед! Не могу я подвергать маму такому риску! Таращась на неё я, моргая и шагая неловко, как заведённая механическая кукла, без конца повторяла про себя эти слова.
— Ты в порядке? — прошипел Мирн.
— Да, правда, всё хорошо, но спасибо за поддержку! — так же тихо и монотонно проговорила я, сама перепугавшись своего подозрительно мягкого неестественного голоса.