— Тащи сюда свечу! — прошипела я этому зрителю. — Я не вижу ничего! Возницы нет!
— Как это нет? — удивился он.
— Слушай, хватит задавать вопросы, на которые у меня нет ответов и быть не может по определению!
Мальчишка пропустил мои слова мимо ушей, а в этом он был большой мастер! У меня было столько возможностей в этом убедиться! Пятно света, покачиваясь и ругаясь в полголоса, выпало из кареты и как-то очень уж неторопливо приблизилось. Я, честно стараясь не паниковать и не психовать, притоптывала, скрестив руки на груди.
— Это ты у нас знаешь всё на свете! Может, объяснишь, что тут происходит?
Он поднял повыше свечу. На месте возницы валялась знакомая хламида, а вот его самого и правда нигде не было видно. Фонарь, свисавший на фигурном кованном крюке с крыши кареты, как оказалось, не горел, вернее, он только что погас, и из колбы поднимался сизый дымок. Я осмотрела туннель в тусклом, трепещущем свете свечного огонька. Серые скалы с потёками влаги, низкий неровный свод, широкая дорога, на которой преспокойно могли разминуться две кареты. Пахло сыростью, лошадиным потом, горячим воском от свечи и пылью. По ногам тянуло сквозняком, но воздух в туннеле был затхлым.
— Нечисть! — брякнул Мирн.
— Что за нечисть? — не поняла я его высказывание.
— В городах, где живут люди, частенько появляется нечисть, — с тяжелым вздохом принялся объяснять он.
— Краем уха я об этом слышала! Объясни поточнее? — попросила я. Вежливо, кстати, попросила, сама от себя не ожидала!
— Ну, — Мирн замялся, подбирая слова. — Ими становятся некоторые люди, уж не знаю почему, но каким-то образом вдруг, раз, — в них вселяется что-то, — он щелкнул пальцами, и помолчал пару секунд, пытаясь подобрать слова, — и они превращаются в нечисть. Пока это нечто не освоится в человеческом теле, частенько ведет себя нелепо и агрессивно. Хм, вообще-то, если с кем-то из местных происходит подобное несчастье, и он становится новым представителем нечисти, дежурные, как правило, его быстро вычисляют, вылавливают и уничтожают. Поэтому они стараются отсиживаться после оборота в безлюдных местах. Но таких одержимых становится все больше, многие из них нападают на людей, и заканчивается все трагично, бывает даже со смертельным исходом. Этот же, видимо, надумал сбежать куда подальше и решил, что карету со школьниками сканировать на присутствие нечисти не будут. Хм, кстати, вопрос: он и был возницей, внезапно ставший нечистью? — Он перевел взгляд на козлы и протянул: — А если нет, то куда, интересно, в таком случае, подевался настоящий школьный возница… — Мирн запнулся. — Очень надеюсь, что он жив. Но как бы то ни было, нечисть решил сбежать из Кьярна, но попался. Ведь именно в туннеле стоит защита, она обнаружила его и уничтожила. Мне о них отец рассказывал, давно. И вот…
Он махнул рукой на хламиду.
— Понятно! Я тоже надеюсь, что возница не был нечистью и что он жив, — покивала я и раздосадованно добавила: — Нам-то что теперь делать? Мы только въехали в туннель, и вокруг ни души! Ты умеешь управляться с лошадьми?
— Нет! И дороги в школу я тоже не знаю! — отрицательно помотал он головой.
— Надо же, а ты столько мне о ней рассказывал. Я, честно говоря, слушая твои россказни, вполне могла бы прийти к выводу, что ты там бывал и не раз, исследовал подвалы и мрачные закоулки, а ночами бродил по школьным коридорам при лунном свете в поисках тем для жутких баек. Иначе как бы тебе удалось насочинять их о школе в таком устрашающем количестве!
— Я ничего не сочинял! — возмутился он.
— Откуда в таком случае такая осведомлённость? — ехидно уточнила я.
— У меня старший брат там учится! — отводя глаза в сторону, ответил он.
— Ах, да, точно! — вспомнила я. — Динт Шарн! Запяматовала только, сколько лет он там уже учится? — сощурилась я.
— Пятый год! — кашлянув, ответил он.
— Хм, надо же, и, судя по всему, он зачем-то пересказывает тебе все страшилки собственного сочинения! — щёлкнула я пальцами и протянула елейным голосом. — То есть школа не такая уж и жуткая?
— Нет, школа как школа! Но я ничего от себя не присочинил! — щёки его вновь наливались багрянцем.
Ну, хотя бы нашёл в себе силы это признать.
— Ага! Просто старательно пересказывал мне истории Динта, не упуская ни малейшей детали, как на духу! — фыркнула я. — Ничего, доберёмся, я всё увижу своими глазами! Кстати, у Динта довольно мрачные фантазии! Может, твой брат специально тебя запугивал? Только не понятно зачем!
— Не знаю. Может быть, и не специально, он всегда был выдумщиком, ему бы книги писать, страшные! — со вздохом кивнул он.
— Ладно, разберёмся с этим позже! Сейчас нам нужно решать другую проблему!
Он неуверенно передёрнул плечами. Угу, семейка сказочников! Один сочиняет страшилки, а другой незамедлительно и, не прибавляя — по его заверениям — драматических подробностей, делится ими со мной. Чем я только такую честь заслужила?
Я взглянула на лошадей; как ими управляют возницы в городе, я видела тысячи раз, то есть, можно сказать, с теорией знакома! Но практика обычно оказывается на порядок сложнее!