стипендию в училище, и третий год ходит в одних и тех пятьсотпер-
вых джинсах. Этот комплекс миллионера, я думаю, возник в его рас-
шатанном болезнью мозге под воздействием канабиса. Поэтому спо-
рить не пытаюсь.
"А она, Танюха моя, она другая, совсем другая, понимаешь?".
Я, молча, всем своим видом соглашаюсь.
"Может и к лучшему оно… всё так. Может, останется для меня
светлой, недосягаемой любимой, навсегда? А? Может так оно
лучше?"
Юрин дом, возникший кафельной глыбой перед нами, избавил ме-
ня от необходимости соглашаться со Стасом. Все бабы - одинаковые,
кроме Вероники, разумеется.
Я сейчас думаю лучше бы совсем, совсем тогда не нашли бы мы
Юры, а двинули сразу бы к девчонкам. Хотя тогда писать было бы
не о чем.
- Чо хотели чагой ?
Юра высокий, сухощавый, с пшеничными усами. Похож на киев-
ского дореволюционного пристава.
Ярко желтый, шафранно-лимонный цвет его кожи говорит о том,
что и его печень отведала гепатита. В Узбекистане гепатит как грипп.
Болеют им почти все. Дело в том, что на хлопок, льют химикаты. Ли-
стья, таким способом искусственно сбрасываются с куста перед меха-
ническим сбором. Комбайн заглатывает потом чистое волокно. Эту
же хуйню американцы лили на джунгли во Вьетнаме, чтобы сбро-
сить на землю листья и достать ушлых вьеьтконговцев. А у нас эта
хуйня травит воздух, воду, жратву, и каким-то макаром распологает
организм к гепатиту. Гепатит – фрэндли. Узбекистан - хлопковый
придаток братской семьи народов, про хлопок тут знают все. Его се-
ют трудолюбивые крестьяне, а собирает весь профессорско-
преподавательский состав и студенты в системе высшего и средне-
специального образования. Во время сбора урожая половина Узбеки-
стана превращается в "хлопкоробов страны". Мне всегда кажется, что созвучность слов "хлопкороб" и "долбоёб" вовсе не случайна.
Хлопок - наше всё. Анаша это неофициальная часть.
- С Новым вас годом вас, Юра, а дрянь есть?
Стас подчёркнуто вежлив. Кто знает, что ожидать от бывшего зэка.
Говорят они очень подлые.
- Вы одни? Дряни нет, есть настоящий ураган, а не "дрянь"! Заходите.
Обувь снимайте и на кухню. Я ща. Пять минут.
Юра уходит из квартиры, а мы наблюдаем, как тараканы мечутся
струйками по его нечищеной плите и кафелю кухонных стен.
Юра ушёл, чтобы показать нам будто анаша где-то в другом месте,
на случай если мы наведём на его хату ментов. Но мы то знаем, что
это все понт и терпеливо ждём.
Пусть поскоморошничает. Лишь бы быстрее. Меня ждёт уютный
горячий ам на проспекте Космонавтов. И самое главное, мы всё-таки
нашли отраву в новогоднюю ночь. Большое дело сделали.
Юра возвращается порожняком. Долбаный перестраховчик.
- Сейчас, сейчас принесут, пара минут.
Это разряжает атмосферу. Юра, тем временем, достаёт целлофан-
чик с какой-то коричневой желеобразной хуйней. Мажет её на сто-
ловую ложку, прыскает туда шприцом воды и начинает греть над га-
зом кишащей брызгливыми во все стороны тараканами плиты.
- Приляпаетесь пацаны?
-Чего?
- Примажетесь, спрашиваю?
- Нам бы анаши, анаши, Юра. Мы не "Примазываемся".
- Сами смотрите, да. Дело хозяйское…
Он выбирает из ложки водицу цвета крепкого чая, и начинает пере-
тягивать оранжевым медицинским жгутом волосатую руку. "Нина" -
написано на руке у самого локтя.
В этот момент на кухню входит женщина. Если судить по давно не-
стираному халату и наглым глазам, Юрина жена. Лучшая половина.
Повелительница грёз.
- Юрка, сука, только два часа прошло! Нахуя так дозу взвинчива-
ешь?
Без
меня
тут
один
сам-на-сам
двигаешься!
Скотина
неблагодарная!
Она строчила бы обвинения ещё с полчаса, если бы Юра не пере-
бил тихим, удавьим голосом:
- Принесла?
-Принесла. Вот.
- Отдай пацанам.
Юра, наконец, попал в вену, ввел в нее "чай", и со вздохом отки-
нулся к стене, закрыв глаза.
- С Новым Годом, пацанчики…
В голосе жены сквозит презрение:
- Скот
- А сильный ваще кайф?
Жена оборачивается ко мне.
- Капитальный. Лучше чем секс. Хочешь треснуться?
- А другого способа, без шприца, нет? Иголки, спид - мрачная хуйня.
- Ну, ещё сожрать можно. "На кишку". Или в чай заварить.
Просто в жилу оно экономнее, да и позабористей будет. А вам мужи-
кам ваще лафа – хрен стоит по пять часов. Я только за это моему
Юрке разрешаю тюхаться.
- А на двоих сколько стоит? Сколько нам надо захуярить, чтоб хуй
стоял всю ночь?
***
"Совсем обнаглели гандоны, всех, сука, под раскрутку запущу, пи-
дорасня!". У Бибикова совсем не срослись деловые переговоры с ба-
рыгами папской промзоны.
У Булгакова – такая же история. Кто-то развёл руками – завязал
мол, кто-то послал подальше, кто-то даже взялся за заточку. Плани-
ровать стукачевский бляцкриг одно, а вот вытянуть проект на деле,
совсем другое.
Проще говоря – нас послали нахуй. Все центровые барыги промзо-
ны. Про Мутана вообще молчу, к нему они даже не ходили. Там бро-
ня бронетанковая.
Мы в ярости. Оторвались от земли, размечтались. Мы ведь можем их
всех порвать. Или нет? Или вся наша тайная власть - полная хуйня?
Такой был красивый план! И главное – всем было бы хорошо! Что
делать теперь?
Проводим оперативный консилиум. Булка не из тех, кто легко
сдаётся.
- Следить за каждым их шагом, кто приходит, кто уходит, что
