Так Курица стала героиней дня и получила за это грамоту за подписью начальника. На этом, конечно, теневой мир парка не рассеялся, но до конца дежурства мы чувствовали себя в полной безопасности и просто купались в лучах победы.
Последний день выдался особо холодным. Ветер хлестал по щекам. Досталось и ногам в тонких колготах. Щёки ещё можно было защитить, подняв воротник, а вот ноги… Бушлат был довольно короткий, а юбку не хотелось надевать такую, чтобы она из-под него выглядывала. Подпрыгивая и поминутно похлопывая себя по замерзшим местам, мы с Кошелевой кружили, как два аиста, по пустынной Аллее.
– Эй, девочки, подойдите-ка сюда, – окликнул нас какой-то плотный человек, рассматривающий надпись у плиты.
Рядом с ним стояла стройная молодая женщина и приветливо улыбалась нам.
Ежась, мы потрусили к ним.
– Здравствуйте, – поздоровались мы, стараясь унять дрожь.
– Ну здравствуйте, здравствуйте, красавицы, – сурово поприветствовал нас незнакомец. Мушка на его левой щеке дрогнула, словно он подавил усмешку. – Не холодно в таких юбчонках дежурить на ветру? А если продует?
Я опешила. Да ведь это же Моргунов! Похоже, Кошелева тоже сразу смекнула, кто перед нами.
Мы смотрели на него во все глаза, а он продолжал как ни в чём не бывало:
– Что же это ваше начальство выпускает вас дежурить в такой холод в таких коротких бушлатах? У них что, подлиннее ничего не нашлось? Или решили на молодёжи сэкономить? Безобразие да и только! Комсомолки?
Мы кивнули. Женщина уже еле сдерживалась от смеха за его спиной.
Он же невозмутимо продолжал:
– Сегодня же позвоню вашему начальству, спрошу, почему они не берегут своих комсомолок. Вам бы на обложку комсомольского журнала, а они вам такие короткие бушлаты выдают. Непременно позвоню в райком. Или нет, лучше даже в горком.
Женщина уже заливалась вовсю:
– Да не обращайте на него внимания, девчонки. Он всегда такой. Любит пошутить, разыграть. – Она утёрла слёзы. – Розыгрыш нас и познакомил.
– Это как? – спросили мы.
– Да просто. Сама же и помогла себя разыграть. Я тогда в технологическом училась и готовилась к зачёту. Ну, позвонила на кафедру, чтобы время зачёта узнать, попросила профессора к телефону. Только случайно вместо кафедры набрала телефон подруги. А там сидел Евгений Александрович. Он взял трубку и на мой вопрос ответил, что он сотрудник кафедры и вскоре перезвонит мне с ответом. Я дала ему свой номер. Так всё и закрутилось. Он звонил мне несколько раз, а потом сознался, что разыграл меня, представился и пригласил на свидание.
– Ну надо же! – всплеснула руками Кошелева и прибавила, глядя на Моргунова: – А я вас сразу узнала.
– И я, – призналась я следом за ней.
Моргунов заулыбался. Мы ещё немного постояли, он расспросил нас о том, из какой мы школы, когда заканчиваем, но его жена уже начинала поёживаться.
– Нам пора, – сказал он, обняв её за плечи. – А вы, девчонки, правда подлиннее что-то надевайте, а то обморозите ноги-то.
Мы счастливо закивали в знак согласия, проводили их до лестницы и помахали на прощание.
– Наши ни за что не поверят, что мы с самим Моргуновым тут повстречались, – говорила Кошелева, глядя им вслед, пока они не исчезли из виду.
Ритка с Курицей действительно поначалу не поверили, но мы их в конце концов убедили.
– Эх, жаль только, что не на чем было автограф получить! – сокрушалась Кошелева.
А Зелинский, который тоже приплёлся, всё ещё кашляя, сказал:
– Да попросила бы прямо на коленке автограф оставить, Лизок. Он бы не отказал.
Кошелева залилась смехом.
– Зелень, ну чего ты припёрся? – укоризненно посмотрела на него Курица.
– Да грустно дома, чаю некому подать.
– На тебе чаю, – сказала Ритка, отдавая ему свою чашку, которую только что принесла. – Попьёшь, и мы тебя домой проводим. Отлежишься на выходные.
Зелинский кивнул и отхлебнул из чашки:
– Хорошо. Горячий. Душу согревает. Ох, девчонки, чтобы я без вас делал.
Наступила пауза. Было слышно, как листают страницы учебника «ашки» и травят анекдоты «вэшки».
Дверь открылась, и совершенно озябшие Сабоня с Крищенко направились прямиком к чайнику.
– Интересно, где мы будем в это время в будущем году, – сказала, провожая их взглядом, Ритка.
– Почему ты об этом подумала? – спросила я.
– Подумала, и всё.
Сабоня с Крищенко налили себе полные чашки и осторожно, чтобы не расплескать чай, подошли к нашей группе.
– Ну и холодина!
Они присели рядом, отогреваясь над паром, обильно поднимавшимся из чашек.
– Где бы мы ни были в будущем, – откликнулся Зелинский на Риткину реплику, отхлёбывая из чашки, – а в понедельник снова встретимся в нашем классе. И это – главное.
Все согласно закивали, ухватившись за соломинку определённости перед лицом неизвестного будущего.
За окном сгущался туман. День подходил к концу, а с ним и наше дежурство.
