Алексей рассчитывал, что звонок, который он собирался сделать Мартыну, даст тому понять, что его настоящее сегодняшнее местонахождение в Москве, а из-за и так нехватки кадров тот снимет наблюдение и вернет людей от дома Элеоноры Алексеевны в столицу. А поскольку до их переезда в стольный град оставалось не больше недели, то времени почти не было, ведь милиционерам «вести» бабушку и внучку в Москве куда проще, чем здесь, а значит увидеться с Татьяной там будет практически не возможно.
Замысел удался куда лучше, чем можно было предположить, Силуянов услышав долгожданный голос окончательно поверил в возвращение «чистильщика», правда офис был почти сразу оцеплен, но переадресатор не найден, да и зачем? При разговоре Алексей попытался наметить основные условия дальнейших отношений, а поскольку ничего особенно не просил для себя, то на все получил гарантии выполнения обещанного, что наконец-то исключило между ними все недомолвки:
– Мартын Силыч, добрый день – это Алексей… «Солдат»…
– Что ж ты со мной делаешь, а?!!!.. Надеюсь не передумал?…
– И не совестно вам сомневаться то, ведь однажды вы мне уже доверились, и как можете убедиться, остались живы и здоровы…
– Чего?! О чем это ты? Когда это такое было-то?…
– А мне кажется вы знаете, только время тянете… Вспоминайте… Кафе, чашечка кофе, вы с другом ждете кого-то…
– Нет, не помню…
– Встреча с адвокатом, после него должны были подойти…
– Ты не о Праге сейчас?!.. Не может быть, хотя что-то этот Марат говорил, когда их сюда с «Осей» на пол года экстрагировали, и Олегов тоже… Впрочем, я так и думал, что это ты, только из головы совсем вылетело…
– Возможно, возможно… – какая разница… Помните, что я вам тогда сказал… иии – вы поверили, мало того сделали именно так, как я предлагал…
– Да уж…, «крестничек», ну и рожа у тебя тогда была…, а этот платок…, хотя прямо вылитый араб!.. Вот оно значит как, признаться яяя…, мне так и казалось, я так Паше и сказал… дааа.
– Мартын Силыч, вы хоть сами то понимаете что мне грозит, если я вернусь?…
– А что такое?… Мыыы тебе поможем…
– Ох-хо-хох… «пыж» мне рисуется во всю мою замечательную физиономию, а «пыж» – это значит на-всегда! Ладно обойдемся без сентиментальной полемики… В общем, ждите меня на ближайшем заседании суда, все равно уже заочно судить начали, адвокатов надеюсь пустят. И еще одна просьба: я не зайду в здание суда, если доподлинно не буду знать, что там нет тележурналистов. Я дам показание прямо сразу и хочу, что бы их слышал весь белый свет! Если по тем или иным причинам, вы меня этого лишите…, и вообще…, мне хотелось бы, чтобы это был прямой эфир, достаточно даже интернета… Так вот, если этого не будет, а я окажусь уже у вас, развернутая запись этого выступления, уже заранее записанная, будет на следующий день распространена, кстати, вместе с записью этого телефонного разговора…
– Ну ты…, вы…, ну блин, в своем репертуаре! «Солдат», все это я тебе гарантирую, по крайней мере, все это нам самим нужно, хотя в суде то я гарантировать ничего не могу…
– Тогда я тоже…, а потом, Силыч, не юродствуй – все вы можете…
– Перезвонить сможешь, скажем завтра?
– Это смотря через сколько вы на место, от куда я сейчас звоню, пребудете…
– Да скоро уже, только что-то мне подсказывает, что тебя там и не было никогда… – ну так ведь служба – сам понимаешь, генерал вон уже пол года со своей «шишки» мою задницу не снимает, ты ж обещал месяц – два, а вышло…
– Ну так и вы меня судить заочно начали!..
– А что прикажешь делать, если у твоих подельников все сроки вышли, а прокуратура продлевать отказалась. Точнее ей запретили… из-за твоего, кстати, побега!.. – Буря эмоций захватывала обоих, и больших трудов стоило удержаться от проявлений гнетущих переживаний. В этот момент каждый из них мог смело констатировать, что глубоко чувствует родственную душу другого, и чувство это с лихвой перекрывало очевидное, когда-то профессиональное противостояние, и сегодня ставившее их по разные стороны трибуны в суде. Обращение друг к другу внезапно переходило от «Вы» к «ты» и обратно, и почему-то не казалось странным, напротив закономерным, просто выражающим то близость отношений, то безусловное уважение.
Представляя выражение лица Мартына, Алексей улыбнулся в бесконечность неба и шутливо продолжил…, шутливо о грустном и неизбежном предстоящем:
– Ладно, совесть поимейте, это же надо – палач своей жертве еще что-то предъявляет!..
– Ну вот…, я же говорил, что обманешь – только позвонили и доложили, что в этом офисе тебя нет, да и никогда не было, опять начальство не снимая порток отжарит! «Солдат», ну что ты за человек, а?!.. – Но на том конце были уже гудки, и несмотря на них, настроение у опера было, таким замечательным, каким не было последние пол года.
Суд действительно начали и Шерстобитов проходил в виде обвиняемого, правда заочно – так потребовали, а значит так и сделали!
Все, кроме его преданного «Санчеса», тоже оказавшегося на скамье подсудимых, валили все на отсутствовавшего, полагая, что больше никогда его не увидят – действительно, не враг же он сам себе!..
