Я оставил отряд на Чарного и выехал в Краков. Хаберкевич уже ждал меня. В самых общих чертах он рассказал мне о предстоящем задании. Из кухни мы прошли в комнату. Там за столом сидели двое молодых людей. Хаберкевич представил их мне. Мы обменялись паролями, предназначенными только для явок. (Ими пользовались все прибывающие с поручениями Центрального Комитета.) Один из них, брюнет с голубыми глазами и римским носом, назвался Юзефом (это был Рудольф Хаскель), другой — Федей. Юзеф был чехом, Федя — русским.
Беседа началась. Как выяснилось, мне предстояло организовать переход этих двоих товарищей через чехословацкую границу. Но это было еще не все. Вместе с ними нужно было перебросить к месту назначения приемо-передающие радиоаппараты, которые они оставили у доверенных людей в лесах около Островца-Свентокшиского. Но вначале их следовало привезти в Краков. Отсюда начинался второй этап пути — к границе. Я стал думать, как лучше переправить радиостанцию. В разобранном виде она помещалась в трех больших портфелях. Перевезти их можно было по железной дороге. Правда, это было связано с большим риском: в пути и на станции гитлеровцы устраивали бесконечные проверки. Но иного выхода не было. Теперь следовало умело подобрать людей, готовых к самому худшему и в то же время не выделяющихся в толпе пассажиров.
После долгих раздумий я послал за Янеком Шумецем. Он больше чем кто-либо другой отвечал нашим требованиям. Когда я рассказал ему о предстоящем деле, он, как и обычно, не колеблясь ни минуты, выразил готовность ехать.
Я сидел за столом с Юзефом и Федей. Мы обсуждали план выполнения задания. Как связаться с членами Польской рабочей партией в Келецком воеводстве, которые прятали аппаратуру — нам сообщили. План местности мы получили. Оставалось подобрать еще одного человека в помощь Янеку.
— Думаю, — сказал Янек, — что со мной должна ехать женщина. Лучше всего Валя.
Я позвал Валю и рассказал ей о нашем плане.
— Трудное задание, — промолвила она, — но, конечно, я поеду с Янеком.
Настало время отправляться в путь. Мы снабдили Янека и Валю всем необходимым. Дали последние наставления. Вернуться они должны были через два дня. Из осторожности нашу явку пришлось перенести к Солтыкам на улицу Скавиньскую. Я много говорил с Юзефом и Федей. Они рассказали мне, как очутились в таком положении.
Когда их самолет пересек линию фронта и оказался над польской территорией, его неожиданно атаковали фашистские истребители. Три «мессершмитта», поочередно пикируя, поливали его огнем. Советский летчик делал все, чтобы оторваться от них, — взмывал вверх, переходил на бреющий полет, — но все было напрасно. Несколько пуль пробили фюзеляж. Беспрерывно маневрируя, советский самолет лишь изредка отвечал бешено атакующим немцам пулеметными очередями. Юзефу и Феде пришлось прыгать с парашютами в районе Келецких лесов. Здесь они наладили связь с местными жителями. Их укрывали, кормили. Прошли сутки.
— Где теперь могут быть Янек и Валя? — то и дело спрашивал Юзеф.
— По моим расчетам, они уже собираются в обратный путь. Это смелые ребята. Оснований для тревог пока нет, — успокаивал я новых друзей, а заодно и себя самого. Но мыслями мы были в келецкой деревне.
— Федя, расскажи что-нибудь о партизанах, — попросил я, чтобы как-то убить время.
Федя задумался, сел на диван, закурил.
— Было это под Курском, — начал он. — В деревню приехало несколько десятков грузовиков с солдатами. Длинной вереницей растянулись они вдоль дороги. Немецкие солдаты были спокойны. Разошлись по домам отдыхать. И конечно, не обращали никакого внимания на ребятишек, которое играли возле машин. А ребятишек наши научили потихоньку достать из двигателей запальные свечи и припрятать их. Мальчишки сделали это.
Федя затянулся, минуту помолчал, потом продолжил свой рассказ:
— А через несколько часов по застигнутым врасплох немцам ударили партизаны и местные жители. Бой был не на жизнь, а на смерть. В нем приняли участие и молодые, и старики. Те, у кого не было оружия, нападали на солдат с топорами и вилами. Немцы бросились к машинам, но стронуть их с места так и не смогли.
Час возвращения Янека и Вали приближался. Теперь мы считали каждую минуту.
Поднялись мы спозаранку. Клара, жена Солтыка, подала завтрак. Федя и Юзеф до еды не дотронулись. Выпили по стакану кофе и схватились за папиросы. То и дело смотрели на часы. Если поезд не опоздал, Янек и Валя должны уже подъезжать к Кракову.
Кто-то постучал в дверь. И через минуту до нас донеслись слова, которые заставили нас волноваться еще сильнее:
— Весь район Подгуже оцеплен немецкими жандармами и полицией. Проход по мосту закрыт.
