Но я не мог позволить ей вернуться. Люди бежали к Висле. Некоторые бросались в воду прямо в одежде. Они убегали от остервеневших гитлеровцев. До нас доносились звуки выстрелов. Шел бой…
Позже я узнал, что произошло. Немцы обнаружили гвардейцев, однако те оказали им упорное сопротивление. Меткими выстрелами из риги они поражали атакующих их жандармов. Не сумев овладеть ригой, немцы прибегли к последней возможности — подожгли ее гранатами. Но к это не заставило парней сдаться. Тогда немцы вызвали подмогу из Кальварьи. Силы противника теперь намного превосходили силы гвардейцев. Они не смогли пробиться и в неравном бою погибли от пуль и огня. Из четверых удалось вырваться только одному.
В бою в плечо был ранен Цейс. Но врачи спасли его. Так что пока он избежал судьбы, которую мы ему готовили.
Чарного застали врасплох. Он попал живым в руки немцев, так как находился в другом сарае. Жандармы схватили и старика лесничего Косыцажа, который, увидев свой дом в пламени, вернулся, хотя соседи не хотели пускать его. Жена и сын Сташек не пошли с ним. Чарного и лесничего увезли в лагерь. В бою погибли гвардеец из Жешува и двое из Русоцице.
Причина нашей неудачи выяснилась позже. Четверо гвардейцев, которые выполняли задание по доставке динамита, проявили неосторожность. Когда они возвращались из Белян, им захотелось проведать своих девушек. Заскочили в несколько домов. Время шло, они теперь запаздывали к назначенному часу. В громаде Рончна около Лишек наткнулись на жандармов. Бог знает как это произошло, но жандармам пришлось удирать. Понимали ли ребята, что этим они раздразнили медведя в берлоге? Этот важный факт они утаили от меня. Если бы я знал все, то предпринял бы необходимые меры предосторожности.
О Зосе позаботились семья и товарищи.
Наступил сентябрь 1943 года. Ковальский и Настек поставили перед организациями ППР и Гвардии Людовой новые задачи. Я встретился с Зигмунтом. Он говорил главным образом об ослаблении бдительности:
— Мы еще не расправились должным образом со шпионами и врагами, — говорил он. — В районе все охвачены желанием мстить. ППР и Гвардия Людова не намерены ослаблять борьбу. И это хорошо, поскольку борьбу следует усилить. Восточный фронт трещит по швам. Гитлеровцы грабят где только можно. Объединить силы, выстоять и начать новые действия — такова наша задача.
Зигмунт замолк на мгновенье, а затем продолжил:
— Следует собрать отряд, назначить нового командира. Гвардейцы уже готовы выполнять боевые задачи самостоятельно. Им надо только помогать.
Затем Зигмунт перешел к другому вопросу — о необходимости расширить борьбу:
— Люди ищут связи с нами, хотят бороться. Необходимо наладить с ними контакты, принять в наши ряды.
Вскоре Зигмунт выехал в Краков. После боя у лесничества он должен был предупредить людей, что следует принять специальные меры предосторожности, обезопасить склады. Он всегда был предусмотрительным. Затем Зигмунт выехал в Варшаву. Мы долго ожидали, когда он вернется в Подгале. Наконец узнали о Варшавском восстании. Зигмунт погиб во время боев в столице.
Как-то меня разыскал Янек Шумец. По выражению его лица и по тому, как он со мной поздоровался, я понял, что пришел он с неприятным известием. И не ошибся.
— На улице в Кракове, — сообщил он, — арестовали товарища Настека. Я видел это собственными глазами. Его связали, но он пытался вырваться. Не знаю, как я удержался, чтобы не помочь ему. Но у меня с собой не было оружия.
И Зигмунт, и Настек погибли. Они без колебаний отдали свою жизнь за родину.
Так мы потеряли руководителей округа. Я с головой ушел в работу, чтобы отогнать тяжелые думы. Но я немного опередил события. Зигмунт погиб в августе 1944 года, Настек же был арестован в декабре 1943 года. Сейчас же шел сентябрь 1943 года. Я поддерживал связь с начальником штаба округа Стефаном Шибистым. Осенью — это был конец сентября — во всем округе отмечалось оживление конспиративной деятельности. Но мы стали ощущать отсутствие руководства.
Молодые… Сколько раз заставляли они нас волноваться. Сколько раз приходилось предостерегать их, чтобы они берегли себя и действовали с осторожностью, чтобы они не стали жертвами своей необузданной фантазии. В ненависти к оккупантам они более чем кто-либо страдали от своего бессилия. Из-за отсутствия оружия они были лишены возможности действовать, поэтому шли добывать это оружие у врага.
Мне очень хочется, избегая громких слов, сформулировать некоторые их черты: партизанская находчивость, боевитость, любовь к делу, ради которого они без колебаний покинули отчий дом и близких. Где бы они ни находились — в лесу, в поле, на улицах городов, — они решительно шли в бой. Те, которых я знал и с которыми воевал, никогда не сбивались с пути на авантюрные, темные тропки, что могло легко произойти в условиях оккупации. Они отличались твердостью, выдержкой и упорством.
