— Мы успели смешаться с толпой и добраться до выхода, — продолжала Валя. — Вдруг из-за колонн появились немцы. Среди них был полицай, известный в городе своей жестокостью. Честно говоря, в этот момент нам обоим стало не по себе. Но отступать было уже поздно. Шли мы не спеша. В руках вместо билетов деньги. Контролер сразу же взял их и даже поблагодарил. Теперь перед нами были гитлеровцы и полицай. Наступал решающий момент. И вдруг произошло непредвиденное. Прямо перед нами немцы приказали открыть чемодан какому-то мужчине. Тот открыл — и гитлеровцы увидели золотые кубки и церковные блюда. Они тотчас же набросились на добычу, вырвали у мужчины чемодан и, забрав с собой его владельца, вместе с полицаем ушли на станцию. Мы бросились к трамваю. Что было потом, вы уже знаете.
— Трудный, но счастливый день, — заметил я. — И мы стали думать о втором этапе переброски.
Когда Валя с Янеком были еще в пути, я связался с товарищами в Кшешовице, Тшебине и Мысляховице, поскольку дальнейшая трасса переброски радиостанции, проходила через эти районы. Янек и Валя стали готовиться в дорогу. Время торопило. Федя и Юзеф уже собрались. Мы попрощались с семьей Солтыков и через полчаса были уже в квартире жены Дзивлика. Здесь упаковали аппаратуру в чемодан и портфель и двинулись к заставе. Договорились, что до Кшешовице доберемся на попутном грузовике. Валя несла чемодан. Федя — портфель. За поясом у каждого был пистолет. Янек и Валя пошли к заставе первыми. Янек должен был договориться с шофером. Не знаю, как это получилось, но он выбрал машину, водителем которой был немец в мундире вермахта. Они возили уголь с шахты «Серша» неподалеку от Тшебини. Этот способ транспортировки аппаратов, как мы рассудили, мог оказаться даже самым безопасным. Тот, кто едет с немцами, не должен вызывать подозрений.
Мы залезли в кузов грузовика. Немецкие солдаты уселись в кабину. Грузовик тронулся. Мы с Юзефом стояли, опираясь на крышу кабины. Через заднее окошко нам были хорошо видны затылки шофера и конвойных. Скорость прибавляла силы ветру, вздымавшему угольную пыль в кузове. Вскоре наши лица стали совсем черными. Только белки глаз сверкали.
Автомобиль мчался по шоссе. Меньше чем через полчаса показались первые дома Кшешовице. Сразу же за городом пролегала воздушная канатная дорога. Вагонетки, словно большие пауки, медленно плыли в ту и другую сторону. Здесь мы собирались сойти. И вдруг под канатной дорогой мы увидели четырех гестаповцев с автоматами наперевес. Один из них поднял руку — хотел остановить грузовик. Мы объяснились друг с другом взглядами. Если грузовик остановится и у нас потребуют документы — будем стрелять. Грузовик быстро приближался к ним. Вот они уже совсем рядом… но грузовик, минуя их, проехал дальше. Скорость очень большая, и водитель не сумел вовремя затормозить.
Федя и Юзеф улыбнулись. Грузовик остановился метрах в ста за канатной дорогой. Мы молниеносно выскочили. Молодые люди из строительной службы, стоявшие здесь, быстро заняли наши места. Грузовик отъехал.
Четыре вооруженных гестаповца смотрели в нашу сторону. Но это нас уже не страшило: неподалеку в кустах дежурили пятеро гвардейцев с оружием в руках. Мы по двое пошли к зарослям и здесь нашли гвардейцев. Затем двинулись в Менкиню. А в скором времени были на квартире у Станислава Бодзенты (секретарь партийного комитета в Менкине около Кшешовице. Погиб в 1943 году).
— Ждал вас с нетерпением. Вижу, что все в порядке, — проговорил Бодзента. — Только вид у вас такой, будто вы не из Кракова, а прямо из шахты.
— Это чтобы гитлеровцы не узнали нас, — пошутил я.
Юзеф и Федя должны были идти дальше через границу в Словакию в сопровождении товарищей из Хшанува. Мы же свою роль сыграли.
— Дайте нам знать, когда доберетесь до места, — попросил я Юзефа.
В дальнейший путь через «зеленую границу» они отправились вместе с группой товарищей, которой руководил Францишек Пытлик из хшанувской организации.
Через несколько недель я узнал, что Юзеф и Федя успешно перебросили радиостанцию на свою базу в Чехословакии.
Валя и Янек отправились обратно в Краков, я подался прямо в Чернихув. После нападения на молочный завод в Рыбной немцы не предпринимали никаких ответных действий и вообще не показывались. Крестьяне больше не сдавали молоко: его негде было перерабатывать. В последнее время приходилось все больше заниматься организационной работой, а меня неудержимо тянуло в лес. Время от времени я встречался с Франеком (Сасулой) на лагевницкой цементной фабрике. Поддерживал связь с отрядами Батальонов Хлопских в районе Могилы и громады Халупки, по-прежнему встречался с членами крестьянской партии района Забежув — Кожене и Выжги. Они всегда помогали нам. Я расширял свои связи.
