Однажды мне сообщили, что я срочно нужен Зигмунту и начальнику штаба округа Шибистому, прибывшим в Подгале. «Что-то важное», — подумал я и вместе с отрядом отправился на свидание. Оно состоялось в Чернихувском лесу. Командующий округом и его начальник штаба рассказали мне, какой бой с гитлеровцами выдержали гвардейцы из Жешува. Несколько наших товарищей было убито.
Зигмунта и Шибистого сопровождали два гвардейца из жешувского отряда Гвардии Людовой.
— Теперь они будут сражаться в нашем отряде. Дельные ребята. В Жешув надо переправить сто килограммов динамита. Нужно во что бы то ни стало взорвать железную дорогу, идущую на восток. К приему динамита все готово — квартира, транспорт, люди. Перенесите только взрывчатку в Беляны. Детали мы еще обсудим.
— Все будет сделано, — заверил я.
Мы решили наладить более тесную связь с руководством партии и командованием Гвардии Людовой. Местные товарищи ощущали потребность в такого рода контактах.
Вечером состоялось построение отряда. Гвардейцы стояли в строю в две шеренги. Шибистый зачитал приказ командующего округом. В нем говорилось о том, что необходимо усилить и расширить борьбу с оккупантами. Нескольким гвардейцам были присвоены воинские звания. Ночью четверо гвардейцев — из них двое новых из Жешува — и Шибистый забрали динамит и вышли из леса в направлении Белян.
— После выполнения задания, вернетесь в лес к лесничеству. Здесь я буду вас ожидать, — сказал я гвардейцам.
Лесничество Косыцажа часто служило нам пунктом сбора. Петр Косыцаж и его сын Станислав, члены ППР и Гвардии Людовой, всегда были готовы к действиям. Зося носила нам в лес еду, покупала в магазинах все необходимое.
После совещания, проведенного в отряде, я решил вместе с Вильком, Чарным, Грегорчиком и Очкосем привести в исполнение приговор, вынесенный Цейсу, начальнику жандармерии в Забежуве около Кшешовице. Он издевался над поляками, давая волю своим садистским наклонностям. На его совести были и советские пленные, которым удалось бежать из лагерей. В воскресенье вечером он собирался ехать в Чулув. Там-то мы и решили его накрыть. Я думал об этом, Дожидаясь возвращения четырех гвардейцев. Сюда должен был прибыть и командир отряда Чарны. Отряд я отослал в лес около Русоцице. Очкосю поручил обеспечить ребят продовольствием. Тихо шумели деревья. Время шло страшно медленно, а ребята все не появлялись. Наконец послышался условный протяжный свист.
— Все в порядке? — спросил я ребят, как только они показались из-за деревьев.
— Да, — услышал я в ответ.
— Пошли к лесничему.
Ребята ночевали в стоге сена на гумне. Мне же было не до сна. Мысли вертелись вокруг Цейса. Беспокоил Чарны, который еще не появился. Утром мне предстояло вместе с Зосей идти в ближнюю деревню и взять у кузнеца пистолет и патроны.
Утро было ясное, теплое. Солнечные лучи разогнали молочные клубы тумана. День обещал быть прекрасным. Косыцажи уже встали. Старик лесничий и его жена оделись и ушли, пообещав скоро вернуться. Я пошел на кухню бриться. Зося хлопотала по хозяйству. Умываясь, я случайно взглянул в окно и остолбенел: верхом на лошадях ехали немецкие жандармы и темно-синие полицейские. Они быстро приближались к лесничеству. Впереди ехал Цейс. За ним — несколько телег с крестьянами. «Наверняка заложники», — мелькнула мысль. Они подъехали к дому. Я был без оружия. На кухню влетела испуганная Зося. Схватила с кухонного шкафа ключи.
— Михал, я ухожу. Пошли вместе, — поправилась она.
Я смотрел то на Зосю, то на ножи, лежащие на столе. Стал искать топор. Зося звала:
— Пошли, закрываю!
Я успел надеть рубаху и пиджак. Мы потихоньку вышли. Зося закрыла дверь на засов. Проходя мимо группы людей, я спросил:
— Охота, что ли, сегодня какая?
— Скоро увидите сами, — бросил кто-то из крестьян.
Я посмотрел в сторону риги, где находились ребята. Те, кто был на посту, должны были видеть все. В одном из сараев находился Чарны. Он вернулся на заре — я об этом не знал — после свидания с семьей. Приезд немцев застал нас врасплох. Сумеют ли ребята и Чарны незаметно отойти?
Люди, которые неподалеку пасли коров, при виде жандармов начали убегать. Одни пытались тянуть за собой и коров. Другие бросали их на произвол судьбы. Они бежали к домам, находившимся на расстоянии нескольких сот метров.
Я сказал Зосе, что провожу ее до Чернихува. Постепенно мы ускорили шаг: ведь каждую минуту могло начаться преследование. Я решил живым не сдаваться. У меня с собой была доза цианистого калия.
Мы с Зосей отошли от немцев уже на километр. Впереди показалась Висла.
— Нужно переправиться на ту сторону. Оставаться здесь нельзя, — сказал я Зосе.
Только на другом берегу мы почувствовали облегчение.
Неожиданно в небе появились красные отблески, потом в лесу посветлело, а некоторое время спустя в воздух взметнулся столб черного дыма. Это горело лесничество. Зося бросилась к Висле, чтобы переправиться на тот берег.
— Наш дом горит! Там отец, мать, брат! Пустите меня к ним!
