— Перекусите, — пригласила она.
— Спасибо, — поблагодарил я старушку. — Но нам пора отправляться. Лучше не искушать дьявола.
Франек Сендор выразил готовность помочь нам в переброске. Ольга и Ханка расцеловались со старушкой как с родной матерью. Сендорова крепко обняла и Валю, с которой сжилась за несколько лет.
— Удачи вам, дети мои, — произнесла она сквозь слезы.
Я решил перенести радиооборудование и аппаратуру в западную часть Кракова. В результате Юзек потерял всякую связь с Ольгой и Ханкой. Он жил — о чем я узнал из дальнейшего разговора с хозяевами — у родственников Сендоровых на улице Вечистой в Кракове.
К Чижам, этим самым родственникам, Юзека привел брат Франека Сендора. Однако поведение Юзека нарушило конспирацию всей группы. К Чижам он стал приходить пьяным. Дебоширил, потом доставал пистолет и пытался стрелять через окно. Когда Чижи уговаривали его не делать этого, он «шутил»:
— Не надо так осторожничать, все равно скоро над вами вырастет трава.
Нужно было любой ценой помешать намерениям предателя.
По земле уже стлались вечерние тени, когда мы оставили дом Сендоров и направились к деревне Могила, от которой нас отделяло километров десять. Решили по дороге не задерживаться ни в одном из домов. Многие знали Франека Сендора, но не всем можно было доверять, особенно в нашем положении. Да и некоторые члены Батальонов Хлопских могли оказаться легковерными, неосторожными людьми. Представители Армии Крайовой смотрели тут на нас искоса, об этом не следовало забывать. Дело было серьезное, и малейшая неосторожность могла привести к провалу.
Валя шла рядом с Ольгой. Обе были невысокого роста, но рядом с Валей Ольга казалась еще более щуплой. Мы с Ханкой шагали за ними. Ханка была высокой, хорошо сложенной блондинкой. Валя и Ольга вели негромкий разговор, в котором польские слова перемешивались с русскими.
— Ольга, если кто случайно остановит нас, ты сделаешь вид, что не можешь говорить, притворишься немой. — Валя приложила указательный палец к губам.
Ольга кивнула.
До деревни Могила было теперь рукой подать. Мы убавили шаг. Приближавшийся рассвет еще не рассеял ночного мрака, а мы хотели добраться до Кракова только к утру, когда в город едет больше людей, чтобы затеряться среди них. Каждый из нас нес какие-то части разобранного аппарата. У Вали в сумке лежал ящик.
В Могиле мы расстались с Франеком. Он вернулся в Халупки, чтобы там дождаться Юзека. С этой стороны сейчас нам грозила наибольшая опасность.
Мы миновали деревню, и вскоре впереди показались Чижины, а оттуда до города было совсем близко.
Светало. По тропинкам и дороге шли люди, сгибаясь под тяжестью чемоданов, рюкзаков и сумок с мукой, табаком, салом.
На небольшой станции около табачной фабрики стоял поезд. Мы осмотрелись. В толчее с трудом нашли место в вагоне. Люди громко переговаривались, кричали. Когда поезд тронулся, мы с облегчением вздохнули. Правда, путь предстоял еще далекий, и в самом его конце разное могло случиться. Жандармы и темно-синяя полиция всегда появлялись как из-под земли.
День выдался погожий. Утренние лучи солнца прорвались в купе, осветив усталые лица женщин и мужчин. Мы молча стояли, прижавшись друг к другу. Иногда переглядывались. До цели было далеко. И если даже на вокзале все пройдет гладко, это еще не конец. Нам предстояло пройти город, а потом ждала дорога до Забежува. В этой деревушке у Михала Выжги находилась наша «база». Он всегда радушно принимал нас. Я был уверен, что и на этот раз Выжги помогут нам.
Поезд остановился на станции Гжегужки. Люди высыпали из вагонов. Стали оглядываться, нет ли поблизости жандармов. Но их не было видно. Мы смешались с толпой и поспешили к трамваю, чтобы побыстрее добраться до западной окраины Кракова. Валя и Ольга шли мелкими шажками, Ханка поспевала за мной. Все шли порознь, на небольшом расстоянии друг от друга. Мы сели на «тройку» — трамвай, в котором год назад Валя с Шумецом перевозила аппарат для чехословацких товарищей. Я посмотрел на номер вагона. Может, и этот окажется счастливым?
Мы проезжали одну остановку за другой, и нам стало казаться, что мы без происшествий доберемся до цели. Но когда трамвай подкатил к центру города и остановился у почтамта, случилось непредвиденное. Мы увидели жандармов. Ольга и Валя стояли на площадке, мы с Ханкой — в середине вагона. Переглянулись. Что будет дальше? Если жандармы начнут проверять документы, нам крышка. Проходили мучительно долгие секунды. Жандармы окружили большую группу людей. Перед нашим трамваем уже стояло несколько других. Наконец наш вагон медленно тронулся, и… гитлеровцы не остановили его. Я вздохнул. На этот раз пронесло. Мы доехали до главного вокзала и вышли. От прохожих узнали, почему в такую рань гитлеровцы устроили облаву: кто-то на улице Любич убил двух жандармов. Мы огляделись и быстрыми шагами двинулись к остановке двенадцатого трамвая. На нем снова поехали в сторону почтамта. Повсюду на улицах — полицейские и гестаповцы. Люди говорили, что немцы прежде всего перекрывают дороги и шлагбаумы в городе.
