Вскоре я встретился с лейтенантом Шаповаловым и капитаном Березняком.
Итак, теперь мы могли рассчитывать не только на собственные силы. Мы проникли в логово врага, чтобы вырвать у него важные военные тайны.
Я ждал Шаповалова и его командира — Березняка (Михайлов). Оба пришли прямо к нам на квартиру. Они знали о моем местопребывании из радиодонесений Ольги. Им даже были известны характерные черты моего лица.
— Таким я и представлял вас себе, — признался лейтенант Алексей Шаповалов, широко улыбнувшись и крепко пожав мою руку.
У него были правильные черты лица и большие карие глаза. Голос выдавал умение убеждать.
Мы сидели в комнатке Выжгов в Модльничке и в серых сумерках вечера вели разговор о работе.
— Мы должны сделать все, чтобы помочь фронту и спасти Краков: таков приказ штаба, — говорил лейтенант. — Наблюдение необходимо продолжать.
— Люди у нас есть. И некоторый опыт накопили.
— Знаю. Знаю также, что вы уже многое сделали. Теперь поговорим о деталях…
Так мы начали постигать тайны разведки. Алексей основной упор делал на сбор сведений о частях и штабах оккупантов в городе и его окрестностях, установление номеров частей, их обозначений. Мы уже делали это, и не безуспешно. Большое значение в военной стратегии имели точные сведения о движении эшелонов — военной техники со знаками частей. Алексей учил товарищей, как добывать эти сведения. Как ведут себя и что намереваются делать гитлеровцы в городе, какие планируют строить оборонительные рубежи — все это находилось в центре нашего внимания.
— Немецкие части и их обозначения, количество и виды военных транспортов, немецкие оперативные планы — вот о чем нам нужно собирать данные, — часто повторял Алексей.
Как-то он собрался с Валей на «прогулку». Осмотрел отдельные объекты. Прошел мимо штаба, в котором «хозяйничала» Клара Солтыкова. Издали рассматривал Вавель — резиденцию Франка, наблюдал за строительством бункеров.
Важнейшие строительные работы военного характера производила немецкая организация «Тодт». На некоторых работах были заняты и наши люди. От них мы получали очень важную информацию. Собирал ее Гловацкий — рабочий, член ППР с 1942 года, с помощью своих рабочих-ассенизаторов. Помогал нам и Шафарский, который работал в это время на Вавеле столяром. Он и его рабочие имели относительную свободу передвижения. Шафарский и его жена, проживая в Лагевниках, невдалеке от железной дороги и станции Бонарка, кроме всего прочего собирали данные о военных транспортах гитлеровцев. Продолжала свою разведывательную деятельность и отважная Клара со своим сыном Метеком.
Юзеф Прысак и Ирена Сливова с неослабевающим вниманием следили за железной дорогой на участке Катовице — Краков, где больше всего проходило эшелонов на фронт и обратно.
Люди действовали самоотверженно, как настоящие разведчики. Мы понимали, что борьба с оккупантами входит в решающую фазу, что час расплаты с ними близок.
Передвигаться по улицам города становилось все опаснее. В разведке большее участие стали принимать женщины. Чтобы усыпить бдительность немецких солдат и избежать облавы, они не раз брали с собой детей.
На улице Реторыка находился штаб немецкой южной группы армий «А». Этот объект с расположенной в нем гитлеровской частью нужно было изучить. Задача перед нами стояла трудная. Как разобрать надписи и знаки различных форм и цветов, видневшиеся на прикрепленной к стене вывеске, если здание охраняется?
— Надо подумать, — забеспокоился Шаповалов. — Дело неотложное. Штаб ждет донесений. Туда должен пойти опытный человек.
Здание охраняли часовые. Вокруг него могли находиться и агенты в штатском. Солдаты стояли около вывески со знаками и названием части.
В один из солнечных дней, когда пожелтевшие листья уже облетали с деревьев, немецкие солдаты, стоявшие на посту перед зданием интересовавшей нас части, увидели буквально в нескольких шагах от себя женщину с маленьким мальчиком. Ее поведение не вызывало у них подозрений. «Пришла развлечь малыша», — решили они.
Бульвар купался в лучах солнца. Деревья отбрасывали тень, усеянную светлыми пятнышками. Но женщина с ребенком оставалась равнодушной к этой осенней красоте краковской природы. Она бегала за мальчиком, собирала и показывала ему листья, останавливалась, поправляла ему шапочку. Давно не стриженные волосы трехлетнего мальчугана спадали на лоб.
Внимательный наблюдатель заметил бы в игре женщины с ребенком нечто необычное. Женщина часто, даже слишком часто поправляла шапочку на голове ребенка, причем каждый раз эта процедура длилась на несколько минут дольше предыдущей. Он заметил бы, что женщина часто проходила мимо входа в штаб, охраняемого часовыми. Он мог бы даже удивиться, что она отваживается так близко подходить к солдатам. Он, конечно, обратил бы внимание на то, что, когда женщина бежала или шла за мальчиком и проходила мимо часовых, она бросала короткие внимательные взгляды на вывеску с немецкими надписями и разноцветными знаками. И все начиналось сначала: поправление шапочки, прохождение мимо часовых, короткий взгляд на вывеску.
