«Весной 1944 года в глубокий тыл врага была сброшена с парашютами группа разведчиков со специальным заданием советского командования. Группа состояла из трех человек. Командиром ее был назначен некий Юзек, поляк по происхождению, проживавший на территории Советского Союза. Радиотелеграфисткой была Ольга — Елизавета Яковлевна Вологодская, второй разведчицей — Ханка.
Группа благополучно высадилась в районе Кракова. Однако начать выполнение задания не смогла: Юзек, брат которого служил жандармом в Кракове, оказался предателем.
Девушки-разведчицы не имели опыта работы в тылу врага. Вначале они не знали, что делать, но потом стали настойчиво искать связи с польским подпольем и в скором времени установили ее. На помощь группе пришли польские патриоты-коммунисты. Они стали вести разведку, нашли подходящее место для радиостанции.
В начале ее расположили в деревне Халупки, неподалеку от Кракова, у одного из участников польского движения Сопротивления — Сендора, а когда возникла опасность обнаружения, руководитель краковского подполья Юзеф Зайонц помог перенести радиостанцию сначала в окрестности Кшешовице, а позже в деревню Рыбную, что более чем в двадцати километрах от Кракова.
Партизанское движение в этом крае росло с каждым днем. В занятых врагом районах возникали партийные партизанские группы. Под руководством Польской рабочей партии польские партизаны неуклонно наращивали силы в борьбе с фашистами. Земля горела под ногами гитлеровцев, пытавшихся любой ценой подавить это движение. В Кракове был даже создан специальный гестаповский центр по борьбе с партизанами, имевший собственную радиостанцию и части для выполнения специальных заданий. Филиал этого центра находился в Кшешовице. Кровавые расправы с жителями, помогавшими партизанам, облавы, аресты стали обычным явлением.
Части Советской Армии, развивая наступление на всех фронтах, быстро продвигались вперед.
Краковский железнодорожный узел являлся очень важным стратегическим пунктом. Через Краков на участок фронта в районе Сандомира проходили немецкие эшелоны с живой силой и техникой. Поэтому, естественно, командованию 1-го Украинского фронта необходимо было иметь данные о переброске немецких войск. Наиболее достоверные сведения могли собрать люди, проживающие либо в Кракове, либо в его окрестностях.
…Поскольку Юзек знал имена, под которыми разведчицы действовали в Польше, им требовалось раздобыть новые документы. В это время в Сулковице или в Дембице партизаны, с которыми поддерживала связь Ханка, разгромили гминную[12] управу, захватив при этом печати и бланки так называемых «кеннкарт». Разведчики решили воспользоваться этими печатями и бланками. Но Ханка допустила непоправимую ошибку: заполнила «кеннкарту» с новым именем и поставила на ней неправильную дату. Получалось так, что гминная управа выдала ей документ после своего разгрома. За эту ошибку она заплатила жизнью. На одном из краковских контрольных пунктов при проверке документов гестаповцы арестовали Ханку, а потом расстреляли. После ее гибели группа перестала существовать. Ольга осталась одна.
Возникла необходимость сбросить новую группу. Выбор пал на нас. В состав нашей группы вошли три человека. Командиром был назначен Евгений Березняк, его заместителем — я, радиотелеграфисткой — Ася Жукова.
И вот мы изучаем район выброски, подходы к Кракову и учимся всему тому, что необходимо знать разведчику в тылу врага. Наконец мы в самолете. Через несколько часов я вторично опущусь в тылу врага. Самолет подлетает к месту выброски. Один из членов экипажа самолета открывает двери, я подхожу к ним и прыгаю первым. Приземляюсь на каком-то озере. Мокрый и измученный вылезаю из воды.
Закапываю парашют и начинаю искать товарищей. Направляюсь в сторону леса. Где-то совсем рядом громко лают собаки. Возвращаюсь к озеру, переодеваюсь и решаю остаться здесь до утра. Утром выхожу на шоссе и только тут начинаю понимать, где нахожусь. Это Домброва-Гурнича. Меня сбросили более чем на 128 километров дальше от намеченного места приземления.
Пробираюсь к Сосновецу. Мой путь по земле, включенной в состав рейха, очень опасен. Прописки у меня нет. Спрятаться негде. Это густо населенный польский угольный бассейн, присоединенный к Германии. В Сосновеце у меня тоже нет знакомых.
Стараюсь находиться там, где много людей. Страшно хочется есть. Набираюсь нахальства и иду в ресторан с надписью «только для немцев». Обед жалкий. С таких обедов можно протянуть ноги.
Знакомлюсь с Сосновецом. Узнаю, что на Модровгассе помещается организация украинских националистов, находящаяся под опекой гестапо и поставляющая немцам агентов. Решаюсь использовать националистов. Еду на Модровгассе. По дороге придумываю себе «легенду»: я бежал из Львова от советских частей, преследующих украинских националистов. Все удалось. После продолжительной беседы получаю разрешение ночевать в польской школе, занятой националистами. На следующий день получаю разовую денежную помощь.
Нужны документы… Но чтобы получить их, придется «поработать» на фюрера Адольфа. С помощью националистов устраиваюсь работать на завод боеприпасов «Остхютте». Здесь получаю «аусвайс» — удостоверение. Так я стал «законным» жителем рейха…
На «Остхютте» встречаюсь с украинцами, белорусами, русскими и поляками. Большинство из них насильно угнаны в Германию…
Собираю очень ценные данные о промышленных объектах врага. Но, к сожалению, не могу передать их туда, где они необходимы. Моих товарищей нет. Пора двигаться в Краков. Что-то ждет меня там?
Поездом из Катовице добираюсь до станции Тшебиня и здесь перехожу «зеленую границу». И вот я в Кракове. Оттуда направляюсь в деревушку Рыбна и здесь встречаюсь с товарищами. Продукты на исходе. Связь с командованием вот-вот оборвется. Решаю установить связь с польскими партизанами и с их помощью принять груз с Большой земли. Польские товарищи знакомят меня с молодым подпольщиком Станиславом Очкосем (Скала). Вместе с ним мы идем в горы в партизанский отряд ППР, которым командует Тадек (Тадеуш Грегорчик). Отряд этот небольшой, слабо вооруженный. Однако партизаны его не раз одерживали победы в боях с врагом.
Здесь же встречаюсь с советским радистом Иваном Рудницким, и мы обсуждаем все неотложные вопросы. Затем я снова возвращаюсь в окрестности деревни Рыбна, где находится наша радиостанция.
Утром еду в Краков. Здесь придется жить долго. В Броновице, предместье Кракова, знакомлюсь с семьей Юзефа Прысака. Юзеф Прысак, или Музыкант, как мы его называли, был истинным патриотом своей родины. Он без раздумий предоставил нам свою квартиру, что не каждый сделал бы в то трудное время. Как разведчик он делал для нас много: собирал информацию о дислокации немецких войск, расположении складов, аэродромов и т. п. Работая сторожем в городских садах, разбитых поблизости от железнодорожной магистрали Краков — Катовице, он регулярно информировал нас о переброске немецких частей и боевой техники в сторону фронта и обратно. Сведения, собранные им, всегда оказывались точными. Его быстрые глаза замечали все, до мельчайших подробностей.
Кроме всего прочего, этот человек каждое воскресенье вместе с женой и дочерьми ходил играть и петь в домах богачей и немецких офицеров. Нередко ему удавалось играть в расположении немецких частей, откуда он приносил очень ценную информацию: номера войсковых частей и их отличительные знаки, сообщал о настроениях среди немецких солдат и о возможных перебросках. Если бы только немцы знали, кто веселил их!
За время пребывания у Прысаков знакомлюсь с Краковом. И хотя немцы чувствуют себя здесь хозяевами, город бурлит. Однако, как и раньше, Краков остается единственным местом, где можно спокойно спать, не боясь бомбежек. Поэтому в городе засели немецкие военные власти. Здесь же находится и штаб немецкой южной группы армий «А», который меня особенно интересует.
Побывал в организации немецких националистов на улице Зеленой. Мне порекомендовали идти работать на фабрику мармелада в Тенчинеке. Я сказал, что подумаю. Собираю различные данные, проверяю сведения, доставленные польскими товарищами».
