В августе 1939-го года, в Москву прилетел Риббентроп, заключать договор о ненападении с СССР… Фашистов перестали ругать в газетах, тем всё больше ругали западную «плутократию» - развязавшую новую мировую войну. После этого был Освободительный поход на Западную Украину и Белоруссию - в котором воинская часть где служил Аркадий, не участвовала. Но отсидеться в Подмосковье им не удалось: 34-я легкотанковая бригада сперва была направлена на латышскую границу, а затем после осложнения советско-финских отношений - на финскую.
К концу сентября, бригада Кондратьева закончила развертывание до штатов военного времени и не считая отдельных рот (боевого обеспечения, саперную, связи и медико-санитарную) имела в своем составе четыре танковых батальона, разведывательный, мотострелковый, ремонтно-восстановительный и автотранспортный батальоны. Всего бригада насчитывала 237 лёгких танков БТ различных модификаций, 25 бронеавтомобилей, 13 тракторов, 41 ремонтную летучку «тип А» и 7 «тип Б», 73 автоцистерны, 317 автомашины. Конечно, многого не хватало, но в целом это была хорошо сколоченная, полнокровная и очень сильная по составу, технике и вооружению танковая часть.
Не успели танкисты освоиться в карельских лесах, как было объявлено об провокации финской военщины, затем об восстании финского народа. И наконец, 30 ноября 1939-го, советские войска перешли границу, чтоб оказать помощь финскому пролетариату.
Настроение у танкистов было бодрое и боевое – идём освобождать финских братьев по классу – рабочих и крестьян, от угнетения капиталистами и помещиками.
Танкисты считали свои «БЭТы» грозными машинами, а себя – непобедимыми. Все они от командиров и политработников бригады до самого последнего красноармейца - были уверены, что очередной «Освободительный поход» продлится не более пяти суток…
Ну максимум – две недели.
Но столкнувшись с суровой реальностью, энтузиазм начал быстро остывать.
Никакого «восстания» на месте не оказалось, одетые в шинели финские рабочие и крестьяне яростно и ожесточённо сопротивлялись «освобождению». Пленных финнов практически не было. Был случай когда взятый в плен раненный финский солдат на операционном столе вырвал у медика скальпель и зарезал его, а потом зарезался сам. Но и самим в плен к финнам попасть – было равносильно очень жестокой, мучительной смерти…
Врагу не пожелаешь!
Привязать за ноги к двум березкам и разорвать пополам – вполне себе обычная финская практика на той войне.
34-я легкотанковая бригада была отдана в оперативное подчинение 18-й стрелковой дивизии входящей в состав 56-го стрелкового корпуса, 8-й армии. Сразу же начались странности и дикости, которые были заметны невооружённым взглядом даже ему - простому танкисту. Первым делом из состава бригады был изъят 86-й танковый батальон и отправлен неизвестно куда. Затем, пехотное командование распылило боевые части бригады, используя их танки небольшими группами для выполнения совершенно несвойственных им задач – разведки, патрулированием дорог в тылу, охраны аэродрома и штаба дивизии.
Бывало даже для передачи пакета из штаба дивизии в штаб корпуса или армии, вышестоящие командиры использовали двадцатитонный танк, с двигателем в пятьсот лошадиных сил.
Сама пехота всей 8-й армии не была подготовлена к бою: очень много было ничего не умеющих новобранцев - только уже на фронте взявших в руки винтовку, никогда прежде не видевших гранату. Красноармейцы не имеют даже зимней одежды, не говоря уже про лыжи или специальные санки для транспортировки по снегу тяжёлого оружия. Командиры не знают своего дела - даже уставов не читали и, в боевой обстановке пассивны – как скот ждущий своей очереди на забойном пункте…
В 18-й стрелковой дивизии, все вышеперечисленные беды усугубились национально-языковой. В ней было очень много карел, которые не знали русского языка. А их командиры соответственно не знали карельского. Этим пользовались финские разведчики и диверсанты, под видом карел проникавшие в расположение частей и вырезавшие целые подразделения.
Кроме того сама местность этой части Финляндии, совершенного не располагала к действиям танковых войск. По крайней мере к таким, какие были в уставах. Там была только одна дорога, построенная ещё до революции и, вдоль неё – непроходимые для техники леса, болота, озёра, реки…
Здесь должны были действовать лыжники, горные стрелки, егеря – как у финнов, но только не танки!
Танкам здесь делать было совершенно нечего.
Но специально обученных воевать в таких условиях войск, у Красной Армии не было. По крайней мере, он их ни разу не видел и даже не слышал.
И случилось то, что должно было случиться.
Наступая по единственной дороге, 34-я легкотанковая бригада упёрлась в надолбы и линию укреплений за ними, которую прорвать без поддержки тяжёлой артиллерии и специально обученной штурмовой пехоты, не смогла. Мало того, финны сами перешли в наступление, окружив и разрезав советские части на отдельные «котлы».
