– Наверное, вы правы, – я рассмеялась. – Но я так нервничала, что забыла написать на бумажке свое имя. Поняла это, только когда вернулась домой. Вы даже не представляете, как сильно я рыдала в тот вечер. Но ничего вернуть уже было нельзя, так что мое первое признание в любви закончилось таким глупым образом.
Он так и не понял, от кого была эта записка, кто хотел с ним сделать фото на память, поэтому, к сожалению, так и не подошел ко мне.
– Как же так… Сколько же смелости вам потребовалось, чтобы признаться, и все закончилось вот так…
На лице Минуна отразилось сочувствие – он недоумевал, как история первой любви могла закончиться таким образом, но во взгляде читалась поддержка.
– Прошло время, я продолжила ходить в среднюю школу, где уже не было его, но мои чувства никуда не исчезли. И каждый день я умоляла всевышние силы, чтобы у меня получилось попасть в ту же старшую школу, что и он. И наконец заветная мечта исполнилась. Я увидела его впервые за долгое время, он выглядел все так же потрясающе и оставался все так же популярен. Как только мы столкнулись в коридоре, я сразу же поздоровалась:
Привет!
Так мечтала увидеть его, а он сильно удивился, произнес что-то маловразумительное и прошел мимо. Но я была рада и этому. Я ведь не стала для него кем-то важным – просто девочка на год младше, с которой во время спортивных состязаний он перекинулся парой слов и потом здоровался в коридорах.
– Да что с ним не так? Как он вообще мог забыть ваше лицо? – полушутливо воскликнул Минун и закатал рукава.
Я ответила ему улыбкой, ощущая, как внутри бурлит целый водоворот эмоций, состоящий из смущения, радости и разочарования.
– И правда, как он мог? Но, знаете, я была рада просто иметь возможность сказать ему «привет». Поэтому решила вступить в школьный комитет, где состоял и он.
В те дни, когда мы должны были вместе стоять на линейке, я сильно волновалась, но при этом сжималась от нетерпения, пока шла в школу. Обычно я любила поспать, но тогда вставала на сорок минут раньше, приводила себя в порядок, надевала чистенькую форму, наносила на кожу ароматный лосьон. Всегда вставала перед ним. Мы даже говорили о чем-то, когда выпадала возможность.
Тебя зовут Хан Чухо? Интересное имя – подходит как девочкам, так и мальчикам.
– Тогда я сильно расстроилась, что мое имя не такое красивое, как у подруг. И тогда я спросила у него довольно угрюмо: «Весьма странное имя, да?»
Нет-нет, оно очень красивое. Необычное, сразу привлекает внимание. Слышишь его и задумываешься, а что за человек его носит. Кстати, когда я учился в средней школе, одну девочку звали точно так же.
– Он вдруг задумался. А у меня все затрепетало внутри, я обрадовалась, что он запомнил мое имя.
Ты ведь говоришь о той девочке, с которой тебя познакомила Чиён? Во время спортивных состязаний?
Да, наверное… А точно, именно Чиён нас и познакомила. А откуда ты знаешь? Неужели ты и есть та самая девочка?
Да! Почему ты только сейчас меня узнал?
– Я спросила его с некоторым вызовом в голосе. А он улыбнулся и ответил, что очень рад тому, что мы снова ходим в одну школу.
Ты стала еще красивее, вот я тебя и не узнал.
Благодаря общим построениям я стала проводить с ним все больше времени. Мне нравилось просто наблюдать за ним. Я запоминала его жесты, привычки: когда он чувствовал неловкость, часто тер шею правой рукой, еще нередко проводил левой рукой по отросшим волосам, зачесывая их назад. Любое, даже малейшее его действие привлекало мое внимание. Каждый день заканчивался тем, что перед сном я прокручивала в голове все наши разговоры, которые он сам, наверное, забывал. И мне нравились те дни. Нравилось утро, когда я могла вблизи наблюдать за любимым человеком, нравился вечер, когда я вспоминала наши беседы, ощущая приятное дуновение ветра из окна.
