Бетти ушла. А я остался сидеть на диване. Взглянул на свои часы. Они остановились в четыре часа. Снова закрыл глаза. Со слов Бетти я так и не понял, сделал Сэм новое завещание или только собирается. Даже если сделал, семья опротестует его. Я ужаснулся. Куда завели меня эти размышления? Денежные расчеты всегда претили мне. Никогда не приходило мне на ум жениться из-за денег или других практических соображений. Это виза, а не деньги, оправдывал я себя, страх попасть в лапы к наци.
Но что-то еще злило меня. Что же? Указание порвать с Селией? Но Бетти не имеет права этого требовать, раз сама остается в качестве любовницы у Сэма Дреймана. Пойду прямо к Селии! Я провел по щеке – отросла колючая щетина. Попытался было встать, но от неудобной позы на диване затекли ноги. Над умывальником висело зеркало. Я поднял штору и уставился на свое отражение: бледное лицо, красные глаза, мятый воротничок. Затем подошел к окну. Перед отелем машин не было. «Скорая помощь» уже увезла Сэма в больницу. Бетти даже не сказала в какую. Было не слишком рано. Солнце светило вовсю. «Что сказать Шоше? – спрашивал я себя. – Она только поймет, что я женюсь не на ней… Она не переживет этого». Я опять выглянул в окно. Пустые трамваи, дрожки без седоков. Казалось, даже нееврейские кварталы опустели в честь Йом-Кипура. Я надел пиджак, умылся, хотя и это запрещается в Йом-Кипур, вышел в коридор. Стал спускаться по ступенькам. Мне незачем было торопиться. В первый раз я почувствовал, что Сэм близок и симпатичен мне – он хотел того же, что и я, – невозможного.
На пути попалась парикмахерская. Я зашел. Клиентов не было, и хозяин встретил меня с преувеличенной вежливостью. Он обернул меня белой простыней, как саваном. Прежде чем брить, разгладил мне бороду.
– Ну и город наша Варшава! – заговорил он. – У этих жидков Йом-Кипур, и весь город будто вымер. И это в столице, коронном городе Польского королевства. И впрямь забавно!
Он по ошибке принял меня за поляка. Я хотел было ответить, но, быстро сообразив, что мой акцент выдаст меня, кивнул только и произнес единственное слово, которое не могло меня скомпрометировать: «Так»[74].
– Они расползлись по всей Польше, – продолжал парикмахер. – Города завшивели от них. Сначала они жили на Налевках, на Гжибовской, на Крохмальной, а теперь, как черви, расползлись по всей Варшаве. Пробрались даже в Вилянув[75]. Одно утешает – Гитлер выкурит пархатых изо всех щелей.
Меня затрясло. Он держал бритву прямо у моего горла. Я поднял глаза. На секунду его зеленые глаза встретились с моими. Уж не заподозрил ли он, что я еврей?
– Я вот что вам скажу, шановный пане. Эти теперешние евреи – те, что бреются, говорят чисто по-польски и притворяются поляками, – они даже хуже, чем прежние Шмули и Срули в длинных лапсердаках, с белыми бородами и пейсами. Те, по крайней мере, не лезли, куда их не просят. Сидели себе в лавках и раскачивались над своим Талмудом, как бедуины. Болботали на своем жаргоне, а если христианин попадал к ним в лапы, объегоривали его на несколько грошей. Зато они не ходили ни в театры, ни в кафе, ни в оперу. А эти, бритые, в пиджаках, – от них все беды. Они заседают в нашем сейме и заключают договоры с нашими злейшими врагами – с литовцами, русскими, белорусами. Все они – тайные коммунисты и советские шпионы. Одного они хотят – уничтожить нас, католиков, и передать власть большевикам, масонам и социалистам. В это трудно поверить, шановный пане, но ихние миллионеры заключили секретный пакт с Гитлером. Ротшильды его финансируют, а посредник у них Рузвельт. По-настоящему он не Рузвельт, а Розенфельд, крещеный еврей. Они как будто бы допускают и христианскую веру, но у них одно на уме – развалить все изнутри и заразить все и вся. Вот так. А вы как думаете?
Я пробормотал что-то нечленораздельное.
– Они приходят сюда бриться и стричься круглый год, а сегодня их нет. Йом-Кипур – святой праздник даже для богатых. Больше половины магазинов закрыты сегодня – и здесь, и на Маршалковской. Эти не пойдут в хасидские молельни, не наденут меховые шапки и молитвенные шали, как прежние жиды, – ан нет, они наденут цилиндры и в собственном автомобиле поедут в синагогу на Тломацкую. Уж Гитлер вытурит их! Он обещал этим жидовским миллионерам, что сохранит их капиталы, – но раз наци вооружены, они приструнят их всех! Ха-ха-ха! Плохо вот только, что он на нашу страну нападет. Но раз мы не можем сами очистить страну от заразы – приходится позволять врагу сделать это. Что будет потом, никто не знает. Во всем виноваты протестанты. Они продали душу дьяволу. Они смертельно ненавидят папу. А знаете, шановный пане, что и Лютер был тайным евреем?
– Нет.
– Это установленный факт.
