— Прекрасно понимаю! — фыркнул тот. И по его щеке скатилась слеза. Блин, я видел это! Пацан, лет восемнадцати, добровольно пошел на смерть, не мешкая ни секунды. А ведь я в его глазах, наверно, представлялся охрененным представительным взрослым, опытным, знающим, что делать…
Я отвернулся, чтоб не смущать его. И чтоб он не видел того, как я сам едва не всхлипнул.
С того момента мы шагали молча. Пару раз нас окликали клансмены, несущие дозор, но Роб отвечал им по-гэльски и они снова исчезали в подлеске.
Как я и ожидал, нас остановили конные патрули англичан. В ответ на их окрики, я ме-е-едленно вытащил пистолеты из-за ремня, бросил их на землю и высоко поднял руки. Ну чисто немец под Сталинградом.
Первым делом я схлопотал сапогом прямо по морде. Ну и ладно, и не такое, чай, видали. Потом, когда драгун столкнул меня лошадью на землю, я услышал голос сверху:
— Кто такой?
— Меня зовут Эскильд, я датчанин! — тут надо помнить что "датчанин" по-английски никакой не "danish", а очень даже "Dane". Я это помнил. — Наемник! Мы хотим перейти на сторону короля! У нас есть что рассказать вашему генералу!
Какой-то подбежавший драгун стянул нам веревками руки за спиной — по крайней мере, мне. Что случилось с Робом, я не видел — и нас пинками погнали дальше по дороге.
Знал бы я, что это были цветочки. Когда драгуны сдали нас пешей страже, я испытал всю прелесть жизни перебежчика. Пока нас вели через лагерь, град угроз и проклятий не прекращался, иногда летели какие-то предметы, в сумерках я не разглядел, что именно. Один солдат попытался ударить меня прикладом в висок, но то ли я оказался проворнее, то ли он хреново целился, однако приклад задел лишь мой затылок по касательной. Но это, черт дери, тоже было больно!
Солдата быстро оттерли в сторону.
С одной стороны я мог его понять — весь лагерь был переполнен стенающими ранеными. Бросая косые взгляды в сторону, я отметил то, что многие раненые недосчитывались руки или ноги — работа шотландских палашей и топоров. В основном, конечно, палашей. В умелых руках это жуткая штука.
Мы предстали перед каким-то английским офицером, возможно даже генералом, судя по его навороченным бантам и эполетам.
— Ну и что у нас тут? — лениво поинтересовался он.
"Вот гнида, еще выкобенивается, а ведь вчера мог получить по шее секирой", подумал я и ответил:
— Сэр, мы служили якобинцам за деньги, но их армия разбита, а мы не хотим умирать. Взамен за наши жизни мы можем предложить вам сведения!
— Прыткий какой нашелся. — Офицер презрительно отвернулся. — Отведите их к генералу.
— Сэр, но мы можем рассказать много ценного! — только успел крикнуть я и нас потащили дальше.
— Я генерал Генри Хоули, — представился очередной говнюк в красной форме, когда нас затащили к нему в палатку. — Зачем вы здесь?
— Повстанцы разбиты и разбегаются. У них нет ни еды, ни жалования. Я — наемный солдат из Дании, но мне здесь делать нечего. Я понимаю, что сражался против вас, сэр, но я следовал своему контракту. Теперь же мне не платят и я не связан с повстанцами ничем.
— Почему же на тебе шотландская одежда?
— Мое собственное одеяние полностью износилось этой зимой, сэр. — Зря я напомнил ему про зиму. Тогда Мюррей здорово ввалил этому напыщенному козлу под Фалкирком.
— Понимаю… — Хоули поскреб щеку в задумчивости. — А что здесь делает этот рыжий ублюдок?
— Сэр, мое имя — Роб Макналли. Поскольку мои родители — приверженцы Стюартов, я прислуживал свите принца, но он теперь в бегах и я с радостью присягну…
— Ясно, этот нам не нужен, — меланхолично произнес Хоули, взял со стола заряженный пистолет и выстрелил.
Я чуть не подскочил от неожиданности. Роб упал, охнув. Пуля пробила ему грудь. Последний взгляд его говорил: "Я все сделал правильно?"
Я прикрыл веки — мой взгляд, наверно, был совершенно ошалевший в этот момент — и едва ощутимо склонил голову в ответ, хотя внутри меня просто клокотало бешенство. Если б не связанные руки, я бы перебил уроду в красном мундире кадык в считанные доли секунды. Даже со связанными руками мог бы — ногой, хоть это и сложнее, но меня сковал шок. Да и нельзя было, по легенде… Если б я был помоложе, я бы потерял сознание, как бывает у дантиста. Если б я был женщиной, я бы, скорее всего, взвыл так страшно, что окружающие поседели бы вмиг, как и я сам. Если бы…
Вы даже вообразить себе не можете, чего мне стоило мое хладнокровие в тот момент!!!
Представьте, если б у вас на глазах убивали вашу… Нет, не пытайтесь. Ну его к лешему. Лучше никогда не пытайтесь представить такое.
Хоули подошел ко мне. Наверно, заметил выступивший холодный пот, гнида.
— Ну и что же ты мне расскажешь, дорогой мой датчанин?
— Я расскажу вам все, что знаю, сэр.
— А именно? — Ублюдок скорчил ухмылку, словно издеваясь.
— Именно имею вам сообщить, сэр, что повстанцы разбегаются. Совсем недавно, рано утром сегодня, они оставили Инвернесс. Обоз и артиллерия все еще там, вы можете их захватить, если поторопитесь. Основные силы отходят в Дохгаррох и Друмкардин. Многие кланы теряют людей, которые расходятся по домам.
