Она была скуласта и широка в кости, с крупными чертами лица, красавицей я бы не назвал ее ни за что. Будь я в Дании, в своем времени. Здесь она была красавица. Не являясь ею. Как вам объяснить… Поверх одежды, на ней был грубый плед с узором Маккинтошей — который я уже научился различать — и выглядела она старше меня на полтора десятка лет…или нет, не старше, а взрослее. И всего лишь принесла мне воды. Но какая-то внутренняя сила сквозила через ее облик, а может… может, общая гармоничность придала ей то очарование, которое увидел я… Не могу сказать.
Опорожнив плошку с водой, я откинулся назад.
И вспомнил лицо Роба. Близкого мне человека. Пожалуй, третьего, после Колла и лорда Джорджа.
И я заревел. Мне не стыдно в этом признаться — я плакал. Негромко, но горько, как никогда.
Ведь именно мой план привел его к гибели. Мой. Я отговаривал его, дурака… Почему же я жив, а этот парень..? Почему? Почему???
Кэмерон подошел ко мне и обнял. Мягко, элегантно, стараясь не задеть раны. Но обнял крепко. И я рыдал, уткнувшись ему в плечо. Мне было стыдно, поверьте. Но ничего с собой я поделать не мог.
Я не мог и помыслить, что такой вояка, как Дональд Кэмерон из Лохила способен на проявление чувств, хотя… Хотя, наверно, его не попусту прозвали "Gentle Lochiel", то есть "добросердечный". Зная свою силу, этот человек знал цену и милосердию.
С этой мыслью, я заревел еще сильнее, уткнувшись в его рукав. Мне снова вспомнился Роб, его предсмертный взгляд, брошенный на меня с земли.
Дональд погладил меня по волосам, пробормотал что-то типа: "Все уже закончено. Успокойся, друг. Все уже закончено". И я успокоился. Точнее, успокоился бы, если бы не жуткая боль во всем теле.
Меня лечили в поместье рядом с фортом Джордж. С тем самым, который повстанцы взорвали в прошлом году, дабы не оставлять укрепления англичанам и поддерживающим их кланам.
Анна Маккинтош — "полковник Анна", была той вышеупомянутой женщиной, которая принесла мне воду, когда я только очухался после пыток.
Оказалось, что Кэмероны и Маккинтоши пожертвовали несколькими застрельщиками, чтобы заманить англичан в Инвернесс. По моему плану. По моему!
Но я жив, а те горцы, изображавшие отступление, погибли…
Да. Вот такие дела. Но потом Кэмероны ушли из города вдоль моря, буквально под боком у противника — как я и советовал. Англичане не ожидали этого. В итоге, шотландцы отбили у англичан обоз — который на момент захвата Инвернесса все еще находился в Смиттоне — с продовольствием и немногочисленными пленными. Где, между делом, валялась и моя бренная земная оболочка.
В данный момент шотландцы преграждали путь подкреплениям, которые должны были подойти к Камберленду. К тому же, немало английских солдат погибло или получило ожоги в зажженном по моей инициативе Инвернессе. Теперь они были заперты в полу-сгоревшем городе, без продовольствия, без пушек. Почти, как французы в Москве.
Мои раны пришлось перевязать по новой — горцы, при всем к ним уважении, ни черта не разбирались в медицине. Поэтому руководить ими на сей раз пришлось мне.
Под моим руководством, дело пошло лучше. Когда мои раны промывали, я орал, как резаный. Но зато я позволял промывать их только в том случае, когда рядом не было женщин — еще не хватало опозориться перед Анной своими воплями! Дональд Кэмерон строго следил за соблюдением этого правила, за что я ему был безмерно благодарен. Через сутки, правда, он покинул нас, сославшись на неотложные дела и ситуацию "на фронтах". Ну это я уже додумываю, понимаете, да?
Самым сложным для меня стал процесс дефе… Ну, оправление нужды. Той, которая… Ну ясно, да? И ведь как хорошо, что английские ироды не догадались меня растянуть или там, сломать что-нибудь. То есть, будь мы в Карлайле, они бы непременно переломали мне все, что можно. Но в полевых условиях — не получилось. Повезло, чего уж там. Как утопленнику почти.
Но ходить поср… А-а-а, да что ж такое-то, никак не научусь излагать красиво. Короче, ходить по-большому стало для меня пыткой в те дни. Изрезанный, истерзанный и изодранный, весь в бинтах и с костылями — удовольствие еще то. Слава богу, шотландцы относились к этому с пониманием и давали мне уединиться для "важного дела".
Утешением стали новости, которые сообщала мне Анна, в отсутствие Дональда Кэмерона.
Джордж Мюррей, подкрепленный полком Макферсонов, разбил англичан и немецких наемников у Фохаберса, как раз там, где отступил в свое время Драммонд.
Преследуя, он захватил их обоз, плюс, в землях Гордонов, не тронутых войной, удалось собрать продовольствие и накормить армию.
Принц с отрядом Кэмеронов, Маккинтошей и Макдональдов обложил Камберленда в полусгоревшем Инвернессе. Похоже, в предчувствии близкого триумфа, он полностью простил Мюррея, действовавшего по собственной инициативе. О'Салливан тоже успокоился и, выйдя из-под стражи, больше не пытался разогреть вражду между штабом принца и вождями горцев. Но я не сомневался, что он еще попортит нам немало крови.
