— Мне нужно узнать, кто ты такой. Потому что я тебе не верю! — проницательный, мразь. — Ты, гад, червяк, ничтожество! Не хочешь говорить? Ладно, мы сейчас узнаем все, что надо.
Подошедший англичанин содрал с меня остатки сорочки и килт. Трусы они оставили, так как сами не видели ничего подобного. Бедные упадочные англосаксы. Никогда не видали обычных трусов!
Хоули в последний раз предложил мне покаяться и рассказать все, что я знаю.
Я рассказал только то, что рассказывал раньше: повстанцы ушли в горы, бросив обоз и артиллерию в Инвернессе.
Чертова жопа, я не знал, что будет так больно!!!
Взвыв, я попытался пнуть гада, приложившего к моей ноге раскаленное железо. Забыл, что я крепко зафиксирован!
— Дергается, мерзавец! — захохотал рядом Хоули. — Ну-ка, парни, угостите его еще! Пусть рассказывает!
— Я вам уже все рассказал!!! — заорал я. Без толку.
— Будь мы в Карлайле, я бы тебе внутренности вырвал, но ты был бы жив!
Я поблагодарил судьбу за то, что мы не в Карлайле. Здесь у гада не было возможности опробовать на мне весь арсенал пыточных орудий.
Не буду описывать вам все подробности. Какой смысл? Достаточно лишь сказать, что этот урод истязал меня не менее часа. Но с каждым новым прикладыванием железа, я находил в себе силы, чтобы понять: это всего лишь игра! Игра на слабо!
И меня пробил азарт. Такое бывает, когда играешь в футбол. Надо выиграть, любой ценой, надо, надо!
Всякий раз, когда меня прижигали, я выкрикивал то, что задумал. И каждый раз это была моя маленькая победа. Даже когда меня начали рвать щипцами. Азарт! Я побеждаю! Я!!!
Раза два я отключался — от болевого шока, не иначе, и на лицо мне обрушивалась порядочная порция холодной воды. Для Хоули, очевидно, стало делом принципа — затерзать меня насмерть. Когда меня привели в сознание третий раз, вокруг было уже темно и я видел своих мучителей в отблесках лагерных костров.
Потом этот дьявол в красном мундире додумался до еще более хитрой пытки. Солдаты откуда-то притащили огромный щит, сколоченный из досок. Положив конструкцию на меня, они начали добавлять вес сверху. Краем глаза — а глаза у меня уже выползали на лоб от мучений — я заметил, как несколько человек подтащили мешок. С чем — непонятно, но явно что-то тяжелое. Оно и обрушилось на щит сверху. За ним воспоследовали еще несколько. Я почувствовал, как хрустят мои ребра. Я почти не мог дышать. Втягивал воздух малыми дозами. Сверху на щит обрушились еще несколько грузов. Мне хана. Дурацкая смерть — быть раздавленным под досками.
— Говори, кто ты на самом деле, ничтожество!
— Я… Я вам… Сказал все, что знал… — просипел я. Зря. Лучше бы я попытался вдохнуть вместо того.
Я втянул воздух, насколько мне позволяло мое положение. И что-то коснулось моей правой руки, что-то, похожее на маленькую влажную ладошку. Голову повернуть я не мог, но зато откуда-то изнутри черепа послышался голос:
"Лежи, не дергайся. С тобой все будет в порядке".
И я улетел в небытие.
В небытии оказалось на редкость приятно. И даже прохладно.
И рядом звучал голос. Тот самый, что и в роще, недалеко от Каллодена.
— Молодец! Я в тебе не ошибся, ха-ха-ха-ха!
— Да что за чертовщина, — подумал я.
— Чертовщина здесь никаким боком, дружок мой, — снова раздалось ехидное хихиканье. — Ты действительно человек! Не какой-нибудь ушлепок-прохиндей. Я рад, что ты меня не разочаровал!
Я хотел что-то ответить, но не успел.
— Ты сейчас будешь наблюдать за плодами своих дел.
— Моих дел?
— Да, твоих дел.
— То есть, мне удалось..?
Голос помолчал. И ответил:
— Смотри же теперь.
И я смотрел. Я видел, как англичане, обменявшись выстрелами с патрулями горцев, ворвались в Инвернесс. Видел сверху, с высоты птичьего полета, словно играл в стратегическую игру.
Как в городе вспыхнули перестрелки. Как английские драгуны гнали и рубили убегающих горцев на окраинах города. Как взорвались здания вдоль дороги, а за ними заполыхали и остальные. Как метались внутри города англичане, захваченные в плен огненным адом. Как…
Страшная боль вернула меня в сознание. Я осмотрелся — оказывается, я лежал на земле, на каком-то клочке материи. Рядом со мной был Дональд Кэмерон из Лохила. Собственной персоной. Я перепугался бы не на шутку, глядя на его осунувшееся лицо со свирепыми глазами, но он вдруг улыбнулся мне. Улыбнулся такой улыбкой, какой не увидишь на лице, подобном его лицу.
И я тут же расслабился. Будто терзавшая меня несколько лет болезнь отступила. Будто сошел последний снег и лед с моей души и наступила долгожданная весна. Я не знаю… Я не могу это описать!
С другой стороны ко мне подошла женщина, не красавица, но по-своему невероятно привлекательная своей… своей… Да не знаю, как это выразить!
