— Спокойно! — прервал их я. — Наверняка, сообщение происходит ночью. Поэтому, разработайте систему паролей. Надо объяснить, что это?
— Нет, — снова в один голос ответили они.
— Однако, надо пропустить всех, кто двигается в Инвернесс и ловить всех, кто выходит оттуда. Это критически важно для нас сейчас.
— Будет сделано.
— Здорово, что вы понимаете меня с полуслова, — да, я уже начал прибирать к рукам главную роль на этом сборище.
— Ты интересный человек, — похлопал меня по плечу Мюррей. — Я бы не додумался до такого.
— Сейчас не до сантиментов, — я резко обернулся к нему. — Собирайте войска. Пусть все видят, как мы сворачиваем лагерь.
— Лагерь?
— Ну да. — Я приблизил свою пасть к его уху. — Разумеется, если только мой план сработает, англичане попытаются уйти. Тогда-то мы и должны их встретить. Готовьте войска к бою.
— А если он не сработает?
— Если нет… — Ишь, хитрый какой, подловил меня. — Если нет, тогда все равно отойдем, дадим им выбраться из города и атакуем. Думаю, что в полках такой план не вызовет нареканий, сколько ж можно телиться?
Лорд Джордж посмотрел на меня. Очень странно посмотрел. Я бы сказал, с некоторым внутренним восхищением, но и с опаской.
— Я считаю, наш русский друг изложил все предельно ясно. Готовьте полки к бою. Следите за тем, чтоб порох был сухой и его было в достатке! Расходитесь.
Когда мы остались наедине, он спросил меня:
— Ты ведь еще совсем юнец. И не дворянин вроде. Откуда у тебя такое прирожденное чувство командира? Стратегия и прочее?
— Не знаю. Книг много читал, — буркнул я в ответ. — Где мне находиться этой ночью?
— Отправляйся к Атольской бригаде. Каллум тебя проводит, — он кивнул на одного из ординарцев, державшего лошадей. — Возможно, ты встретишь там своих старых знакомых. Но не рассчитывай на сон. Следуя твоему плану, нам предстоят маневры.
С загадочной ухмылкой он отпустил меня.
Но елки колючие, как же я был рад увидеть Колла, Йуэна и других горцев, виденных мной в первый день моего прибытия в расположение якобинской армии! Как родных, клянусь! Все — живые!
И они были рады мне в не меньшей мере, Колл сразу рванул обниматься — мне удалось сдержать его напор только с помощью Каллума.
Обниматься мне совершенно не хотелось, но и Колл, секунду спустя, это понял. И предложив мне место у костра, обратился к соклановцам с недолгой, но энергичной речью, после которой все разразились короткими криками. По обращенным ко мне лицам я понял, что… Колл поспешил пояснить, что горцы приветствуют меня.
Ну блин, прям как в дешевых фэнтези, а! Герой, конечно, всех зарулил и у всех в почете.
И более того: Колл заставил меня встать и задрал рубаху на мне. Присутствовавшие примолкли — шрамы от раскаленного железа не были никому в новизну, но все равно, зрелище впечатляло, даже учитывая то, что самые неприятные раны, сочащиеся гноем, были закрыты бинтами.
По толпе пронесся гневный рык.
Колл сыграл на зрителя, вот засранец какой. Хотя я понимаю — это было нужно. Теперь воины горели жаждой мести.
Утром меня уже поджидали. Лорд Джордж Мюррей требовал меня к себе. С помощью бывших поблизости горцев, я вскарабкался в седло кое-как и мы поехали к месту встречи. Которое изменить нельзя.
Мюррей уже ждал меня, превосходно выбритый, свеженький, я бы даже добавил — опохмелившийся, но нет, это я перегнул, конечно. Без лишних слов, он сделал красноречивый жест. Пройдемте, мол.
Ну давай прогуляемся, посмотрим, что там у тебя, я не ленивый.
А у него там оказался целый шпион. Да еще какой!
Аллан Нивен, собственной персоной, кто бы мог подумать! Все-таки, мои чувства меня не подводят.
Хотя, шотландцы были совсем другого мнения о нем: человека звали Дадли Брэдстрит и он работал на англичан уже почти год. Оказалось, что его задержали уже в расположении войск, когда он не сумел назвать пароль и пытался бежать. У него расползался синяк под оба глаза — видимо, при задержании, кто-то врезал ему в переносицу.
— Он все сказал? — спросил я.
— Да, он рассказал нам немало. Пожалуй, ничего нужного мы уже от него не узнаем.
Я метнулся к Джорджу, выдернул из ножен его палаш и, прежде, чем кто-либо успел что-то сделать, вонзил оружие в живот англичанину. Тот лишь повалился набок и я, не вытаскивая палаш из тела, врезал ногой по лицу умирающему. Я бы вообще растоптал его в прах, но Мюррей оказался быстрее и оттащил меня.
— Ты с ума сошел!
— Пусти меня! Я его уничтожу! — завопил я, но Мюррей держал меня крепко.
— Ты совсем спятил! Ты что делаешь?
— А что ты ожидал? — я не пытался вырваться, только извернулся так, чтобы не тревожить раны.
— Мы не варвары какие! Мы не истязаем и не убиваем пленных!
— Да мне плевать!! Знаешь, что они со мной сделали??
— Знаю, поэтому не буду судить тебя. Но пленных не трогают! В бою отрубают руки, ноги и головы, но после боя пленных трогать нельзя, — закричал Мюррей мне в лицо.
И я сдался. Опустившись на вереск, я закрыл лицо руками. А если б вас терзали несколько часов, как бы вы отнеслись к своим мучителям, будь у вас воля решать их судьбу? Ну или к соотечественникам мучителей? Ну вот то-то же.
