Перезарядить мушкеты они не успели. Из окна тюрьмы прилетела стрела, проткнув горло тому, что стоял ближе. Второго рубанул палашом я. Крайне неприятно — нет, не сам факт, а то, как именно оружие едва не отделило ему руку и застряло в ключице. Вообще-то, я иногда удивляюсь тому, что мне удалось убить того английского шпиона и при этом не проблеваться, не помутиться рассудком и не наложить на себя руки. Одно дело застрелить кого-то, совсем другое — зарубить. Но лиха беда начало, а дальше уже проще.
Мы рысью метанулись к тому месту, где по прикидам должен был находиться пороховой склад.
"Второй эшелон" не смог нас поддержать. Оглянувшись, я понял, что им пришлось вступить в перестрелку с англичанами, которые подошли ко входу тюрьмы по стене с запада, услышав сигнал тревоги.
Не останавливаться! Пули летели уже из двора, он наполнялся солдатами. Вот дьявол! Я притормозил, отклонившись к стене, дабы не достали пулей. Выронил палаш, достал гранату — боль в плече подло резанула! — зажигалку, зажег шнур. Получите!
Нет ни секунды, чтобы посмотреть на взрыв. Подобрал меч и побежал за остальными к двери на другом конце стены. Кажется, по нам уже стреляли из окон Большого Холла.
Дверь не заперта — удача. Вылазка явно оказалась неожиданностью. Зато за дверью нас уже поджидали "красные мундиры". Стрелять не стали, не ровен час попадешь в своих. На замкнутом пространстве, в полумраке замелькали штыки, палаши и приклады. Как говорил поэт, "смешались в кучу кони, люди". А также чей-то… этот самый на блюде…
Солдат побили довольно быстро. Кто-то замахал рукой в сторону бокового прохода, крича: "Порох — там!"
Пробежав несколько метров по темному коридору я увидел справа от себя широкую лестницу, ведущую вниз. Позади загрохотали выстрелы, кто-то истошно вопил.
Вот же наказание, а! Все идет, сука, не так, как планировал! А я-то уже начал привыкать к роли офигенного стратега и тактика.
Не теряя ни секунды и подвывая от боли в плече, я нащупал бомбу, запалил фитиль — должно хватить на минуту или больше, и швырнул ее вниз, в темный провал уходящего вниз хода.
Получится, нет — неизвестно. Надо бы и вторую добавить, но некогда, некогда! Валить надо, что есть сил.
У двери трое наших — всего трое осталось! — дрались с гарнизоном. Сквозь клубы дыма я краем глаза заметил, что на солдатах не привычная красная форма, а сине-серая. Гессенцы.
Потянувшись в сумку правой рукой, чтобы не тревожить раненое плечо, я вытянул последнюю бомбу. Так, теперь самое сложное.
— Все наружу, быстро! Сейчас же, говорят вам!! — я раздул легкие на всю мощь, вознося голос над шумом драки и это отдалось болью в ране. — Еще быстрее!
Слава богам, меня услышали. Я поджег фитиль у самого отверстия — хватит секунд на пять-шесть. Выскочил последним, запулил внутрь гранату и освободившейся рукой дернул на себя дверь. Бежать, бежать!
Да куда там. Я даже развернуться не успел и периферическим зрением увидел вспышку, даже через дверь, которую, полсекунды спустя, вынесло к чертовой матери, но не только к ней, а еще мне прямо в спину. Трудно сказать, сколько я провалялся, но не долго, явно.
Кто-то вздернул меня на ноги, похлопал по груди.
— Жив? Бежим!
Мэри. Снова она. И силища же — поднять такого кабана, как я. Не, я не Камберленд, тот вообще в сумоисты сгодится, если годик покормить; но и не маленький отнюдь.
Я поковылял было за ней. Да уж, вот еще один мой ангел-хранитель, видно, судьба мне быть опекаемому. Шлепки пуль вокруг нас придали мне прыти. Жить-то охота. Как в нас только не попали, по сей день не пойму.
Видать, из-за нехватки света, в темноте не прицелишься ж.
И тут, где-то в недрах замка, грохотнуло так, что стена под нами вздрогнула и мы чуть не полетели на камни пузом. Да, а я-то ожидал, что взрыв порохового склада будет поэффектнее. И поэффективнее.
Похоже, до самого склада моя бомба так и не докатилась. Хреново, больше снарядов у меня не было. А для обороны ох как пригодились бы.
Но англичане нас больше не тревожили, зализывали раны, наверно. Если б только они знали, сколько нас. Нас ведь осталось совсем мало.
Конелл вернулся одним из последних. Его фигуру, перескочившую через баррикаду, я узнал даже в темноте. Дугалл и Шон дежурили у окон.
Нас осталось с полдюжины — так закончилась моя затея. Завтра нас возьмут голыми руками. Я сел у стены, расположив мушкет меж коленей, палаш пристроил рядом, под правой рукой. Левую руку опустил свободно, дав кисти упасть на пол. Развязал жгут. Пес с ним, пускай кровь вытекает. Или нас спасет чудо, или одно из двух.
Рядом кто-то тяжело дышал.
— Мэри, ты?
— Ну а кого ты ожидал? Святую Бригитту? — она встряхнула короткой шевелюрой.
— Я и не против бы, но какой от нее толк? Зато ты мне опять помогла.
Она лишь отмахнулась, вздохнув.
— Зря ты не спустился в погреб. Там бы все и сделал наверняка.
— Это правда. Побоялся за свою жизнь.
Я и правда побоялся. Все так. Мне даже в голову не пришло сойти вниз по той лестнице. Можно свалить все на то, что я не был уверен в том, что именно ТА самая лестница. Да чего уж тут…
