Освобожденные заключенные постепенно приходили в себя. Одного из них пришлось удерживать силой — нет, не испанца. Наоборот, шотландца. Истовый якобит, он сидел здесь около тридцати лет и если б не Конелл с Шоном — двое крепких ребят, державших оборону на западном и северных окнах — он бы вырвался и побежал рвать англичан зубами. Прям как тот испанец.
Пленника звали Александр. Блин, у них тут заело, никак? Чуть ни каждый третий — Александр. За время, проведенное в темнице, он одичал, лишился многих зубов и непривычно щурился на свет. Фамилию свою он помнил, к счастью — Гордон. Когда мы успокоили его, он устало опустился у стены и словно махнул рукой на все.
Испанец, напротив, отпихнув Мэри, снова начал метался по всему зданию, пока Конелл не ухватил его за шкирку. Этих двух несчастных мы усадили у лестницы, ведущей вниз и приставили датчанина охранять их. Он был явно не рад, но приказы не обсуждались.
— Если что, бей по голове прикладом, Фредерик. Психи задолбали уже. И без них проблем масса.
— Слушаюсь, сэр, — вот ведь бесстрастный солдат, прям позавидуешь.
Вечером, совсем поздно, на закате, англичане сделали еще одну попытку выбить нас из здания. Мы отогнали их уже без проблем — нас стало в несколько раз больше. Однако из тех горцев, что были со мной — Конелл, Шон, Иан и Дугалл — остались в живых трое, Иан погиб от пулевого ранения в голову при последнем штурме. Шон тоже находился не в лучшей форме, его ранения скоро можно станет исчислять двузначными цифрами. Дугаллу пуля перебила плечо. Конелл был ранен, но единожды, в мякоть, потому из всех он оставался самым боеспособным.
— Сегодня ночью мы должны добраться до погреба. Еще один день мы не выдержим.
— Почему нет-то? Они ничего сделать не смогут, — возразил Дугалл.
— Ты в окно выгляни, — сердито зашипел на него Шон. — Там уже мешки со взрывчаткой подтаскивают. Дай им немного времени и мы взлетим на воздух.
— Все верно. — Я опустил взгляд. — Шон все правильно сказал.
— И что делаем-то? — задал вопрос за всех Конелл.
— Что-что… Берем всех, кто здоров и крепок, рвемся к пороховому складу и кидаем туда бомбы. Вот эти, которые в сумке у меня. Чего еще непонятного?
— Так нас самих порвет же, — тихо сказал Дугалл.
— Ну а ты хотел жить вечно, или как? — вскинулся я, вспомнив знаменитую фразу Фридриха Второго. — Не волнуйся, не порвет. Там видал какие фитили? Они дли-и-иннющие. Так что напорешься на штык или на пулю чуть попозже, а от взрыва не погибнешь. Ну кто еще со мной?
Все высказались единогласно. Даже Шон вызвался прикрывать нас огнем и я тут же отдал ему пистолеты. Что касается узников, то тут мнения разделились. Защищать тюрьму — оно, конечно, безопаснее, да и мы сами планировали вернуться сюда, после подрыва. Вот только не улетит ли она в стратосферу, когда рванет? Оно ж тут рядом.
Горцы были иного мнения. Такие сопляки, как англо-саксы, должны сдать крепость, лишь только мы взорвем их запасы пороха, считали они. Я не соглашался, но пусть, пусть… Люди должны во что-то верить. Лучше всего — в себя.
Но к моему резервному плану переходить еще не время.
— Мэри, ты… Ты… Короче говоря, можешь подойти сюда?
— В чем дело? — Девушка обернулась, не выпуская мушкета из рук. Ее взгляд был страшноват.
— Подойди сюда, пожалуйста.
— Зачем? — она сбежала по ступеням. — Что случилось?
— Есть одна проблема. Давай отойдем. — Я увлек ее в темный угол, сцапав за локоть. — Ты жила в клане с детства, так?
— Ну да, и что? — вот сейчас она залепит мне оплеуху, плюнет под ноги и уйдет. А ибо нечего давить людям на мозоль. Но я, как всегда, соображаю медленно.
— Ты сможешь вызвать духа?
— Духа?
— Ну сида, как это на вашем языке. Иначе нам не выбраться.
— Ты что, спятил? Мы христиане…
— Ага, я в курсе. Только не говори, что сидов не существует.
— Я и не говорила. Я бы и остальным это рассказала. Но кто мне поверит?
— Я поверю, — ответил я глухим сиплым голосом. Интересный разговорчик, а! Только что утверждала, что христиане. А теперь уже, значит, сиды — ближайшая родня. Не, ну вот как это?
Нет, стоп, что ж я несу. Наши ж священники тоже, говорят, старались не обижать духов. Богу молись, а местных не гневи. Или как-то так, не поручусь за точность, не сердитесь на меня. Слышал краем уха. Я перешел почти на шепот. — А они, горцы, знают, но не верят, или что?
— Именно, — ответила Мэри тихо. — Не верят. Хотя знают.
— Но ты-то знаешь? И веришь?
— Ну да…
— Поможешь мне? Если мы не прорвемся?
Мэри ответила кивком. И ушла вверх по лестнице. Приклад ее мушкета ритмично стукался о ступени.
Я вернулся к горцам. Мы потушили все немногочисленные источники света, и теперь я боялся, как бы во мраке не отдавить кому ногу. Однако глаза привыкают быстро — через минуту я уже различал, где что.
— Значит так, ребята. Будем прорываться к погребу, он тут рядом,
— Трудновато будет, Алистер, — простонал с пола Шон. — В большом зале полно стрелков. Они перестреляют нас через окна.
— Это правда, — подтвердил Конелл. — И подорвут порох, как только мы выйдем.
— Ну блин, — я ругнулся по-русски. — Так что ж нам делать-то?
