Прошла лишь неделя с оглашения перемирия, а мы, со Струаном и Ангусом уже облазили весь город и нашли корабельщиков. Еще нескольких специалистов нам прислали из Глазго — или "Глезга", как говорили тут.
В моем начинании меня поддержал О'Салливан — после того инцидента на коронации он, похоже, горячо влюбился в меня. Нет, ну это я раздуваю, конечно.
Ангус шепнул мне как-то, что повлияло мое рвение во время спасения принца. Я это понимал и сам, хотя подобные нюансы меня бесили — оставшись наедине я подумывал, как бы поэффективнее и поэффектнее скрутить шею этому ирландцу. Все же боремся за одно дело — а он тут вздумал капризничать: что хорошо принцу, что нет… Мудак старый.
Пока вся административная волокита тянулась своим чередом, я отлеживался в лагере за городом. Все-таки слишком много ранений за каких-то два месяца — пробежавшись по делам с утра, я уже к полудню чувствовал себя совсем разбитым. Но деваться некуда, обещал — так изволь.
По моей указке, клановые вожди набрали ополченцев из наиболее ревностных католиков, собрали артиллерию — пусть и совсем убогую пока, но с чего-то надо же начинать.
Возле замка регулярно обучалась прислуга. Сам я, разумеется, не мог полюбоваться на "маневры", но Ангус либо кто еще из соклановцев регулярно сообщали мне о происходящем.
Наша беготня чем-то напомнила мне стратегические игры молодости.
И да, не придирайтесь — за два месяца я почувствовал, будто набрал десяток лет.
Так вот, об играх. Все, наверно, знают цикл Микрософта "Age of…". Ну или "Heroes of Might & Magic", уж это вы точно должны узнать. Помните, когда ты только строишь City Hall, ну или там храм, правительственный центр — это я уже путаюсь, не суть. Так вот, строишь себе, строишь, думаешь, какой я продвинутый.
И тут на тебя наваливается толпа. Неясно откуда она появилась, ведь время течет одинаково для всех — но факт остается фактом: в самый интересный момент приходит орава врагов и начинает тебя курочить.
Ну что поделать, собираешь все ресурсы, отбиваешь ораву. Восстанавливаешь хозяйство, чинишь здания, строишь юниты. И тут приходит еще одна толпа. А за ней уже поспешает следующая.
И ты понимаешь — все, хана, дружочек. Момент безвозвратно упущен. Не, ну а что тут поделаешь?
Выбор невелик. Позорно выходишь и начинаешь по новой. Но теперь ты уже умный, ты уже просек, в чем фишка. Ты не строишь много — ну если только охранные башни — и сам начинаешь давить гадов всеми имеющимися силами. Причем времени терять нельзя, надо давить и давить, не останавливаться.
Вот и в жизни такая морока. Только вот беда — англичане не идут вровень, нет, они опережают нас на пару порядков, они целый век без часу — колониальная держава. Разбить их раз-другой можно, но выиграть гонку…
Но как я уже говорил — деваться-то некуда. Вот и вертимся. Причем терять нельзя ни одного часа.
Перемирие у нас бессрочное, как я выяснил, но кто помешает им взять да напасть? Готов спорить, они уже сейчас готовятся к этому. Да еще и принц наш — горе то еще, все бредит планами о вторжении.
Нет, поход до Дерби и едва не состоявшаяся катастрофа у Каллодена, безусловно, остудили его пыл, но сейчас у него снова поплыла голова от успехов. В этом я почти уверен. К счастью, О'Салливан с недавнего момента лил воду на нашу мельницу — убеждал принца потерпеть и за это я, хочешь-не хочешь, был ему заочно благодарен.
В равной степени я был благодарен членам эдинборгского магистрата, а именно двум мужичкам по фамилии Каннингхем и Примроуз. Узнав о проанглийских настроениях в городе, эти двое поспешили заверить нас, что найдут агентов англичан и симпатизирующих им. Доверия у меня они особого не вызвали — как в общем-то, и никто не вызывал в последнее время — но мой опыт по проведению оперативно-розыскных мероприятий в восемнадцатом веке сводился к нулю, поэтому выбора не было. Я лишь приказал Ангусу замешать к ним пару ребят из наших местных сторонников, чтоб знать, что твориться.
Напрасно беспокоился кстати. Всего за сутки Примроуз сотоварищи повязал десятка два человек, обвиненных в диверсионной деятельности. Их поведение не давало ни на секунду усомниться в их вражьей сущности. Члены магистрата собирались уже вздернуть пойманных, но я остановил их под предлогом, что глупо тратить человеческий материал попусту. Сначала надо бы допросить с пристрастием, а потом и выменять можно будет.
Примроуз, не привыкший к таким гуманным мерам, разглядывал меня недоверчиво — вроде как он напрасно старался, но меня поддержал Ангус. В ту же сторону высказался и Йуэн Макферсон.
Что ж, магистрат не спорил и согласился перевести их на баржу, в "плавучую" тюрьму. На это я решительно возразил:
— Убегут. Или попытаются. Будет морока, будет кровь.
— Ну а что же вы предлагаете, сэр? — я заметил, что к знатным людям, будь им хоть шестнадцать, здесь обращались почтительно вплоть до показухи. Ну да, у нас вон и Пушкин считал стариками всех, кому за тридцать, хотя сам еще до совершеннолетия не дорос. Акселерация, черт возьми.
— Я вам расскажу. Выкопайте яму в земле, в два-три человеческих роста. И засуньте их туда.
