Лукиным оказался невзрачный коротышка, одетый в спортивный костюм и хорошие кроссовки, вот только выглядевший в этом прикиде, как клоун. Он настороженно на нас посмотрел, когда мы подошли к его палатке и достал из кармана синий, батистовый платок, которым тут же утер вспотевшую лысину. Несмотря на раннее утро, солнце уже шпарило вовсю, и температура воздуха подбиралась к сорока градусам в тени.
– За неделю я уже заплатил, – поспешил оправдаться невесть за что он, заставив Блоху рассмеяться.
– Будет вам, Роман Игнатьевич, – хохотнул тот. – Мы к администрации рынка отношения не имеем.
– А кто такие тогда? – насупившись, спросил Лукин.
– Поверенные, – ответил я.
– Чьи поверенные.
– Вениамина Витальевича. Который клубом «Джокер» владеет. Вы же там частый гость, нет?
– А, да… – язык Лукина явно не слушался.
– Поистратились вы в картах, Роман Игнатьевич, – снова улыбнулся Блоха. Сколько я его знал, он всегда предпочитал брать харизмой, а не силой. Даже гордился этим. – Сумма так-то серьезная вышла.
– Я все верну. Честное слово, – батистовый платок снова промокнул потную лысину.
– Отсрочек вы получили достаточно, – вздохнул я, доставая из кармана блокнот. – Сознательно согласились на проценты.
– Ск… сколько накапало? – заикаясь, спросил Лукин. Он побледнел, услышав цифру и обессиленно упал на пластиковый стульчик. – Я все верну. Честное слово.
– Конечно, вернете, – кивнул Блоха, подходя ближе. – Тем более у Вениамина Витальевича к вам хорошее предложение есть. Глупо будет им не воспользоваться, потому как Вениамин Витальевич, хоть человек и понимающий, но за дело свое радеет всей душой.
– И… и что за предложение?
– Сущий пустяк, – улыбка Блохи стала еще шире. – Три ваших палатки, каналы поставки, контакты, товар. Как уже говорил, Вениамин Витальевич человек понимающий. Денег, чтобы погасить долг, у вас нет, и вряд ли появятся в ближайшее время. А так, все в выигрыше. И долг закрыт, и с пустыми карманами вы не останетесь.
– Это ж мое детище. Я в девяностых челноком мотался, – всхлипнул Лукин. – Знали бы вы, сколько нервов потрачено… А сколько сожжено.
– Такой умный человек, как вы, наверняка на плаву останется. Вениамин Витальевич великодушно закрыл глаза на ваши места на рыбном рынке. Его интересуют конкретно эти три точки. А еще каналы поставки, контакты и весь товар.
– За мной стоят серьезные люди… Они, они против будут.
– Ну, с этим мы сами разберемся, – кивнул я. – Ваше дело малое. Документы подготовить и все передать Вениамину Витальевичу.
– Понимаем, что с нахрапа такие дела не делаются, потому даем вам три дня на подумать, – добавил Блоха. – Мы заедем в четверг. И очень надеемся застать вас в добром здравии и с согласием в сердце.
Лукин не соврал. В четверг, когда мы приехали на рынок, нас уже ждал пяток набыченных братков, меряющих шаги рядом с точкой, где обычно сидел Лукин. Мы с Блохой прекрасно понимали, что так и будет, потому захватили с собой своих пацанов. Помимо Репы и Гуся, к нам присоединились еще четверо.
– Эт ты тут предъяву кидал? – сплюнув на землю, поинтересовался низкорослый парнишка в черном поло и черных, спортивных штанах. – Короче, пацаны. Это наш человек и обижать его мы вам не позволим.
– Ну, ты погоди пока словами-то разбрасываться, – мотнул я головой. – Перетрем для начала, а потом решите, как поступить. По делу или по беспределу.
– Вы под кем такие румяные ходите? – усмехнулся низкорослый. Пары зубов у него определенно не хватало. – Пиздите складно, да мы вас что-то в приличных кругах не встречали.
– Ну, все бывает в первый раз. Приличные круги у каждого свои так-то, – улыбнулся Блоха. – Чо, пошли в тихое место, пацаны? Негоже покупателям мешать.
– Ну, пошли.
За вещевым рынком – дырка в сетке-рабице, прорванная лет десять назад, когда кто-то гнался за цыганами с краденым магнитофоном. Пролазишь – и попадаешь в другую реальность. Не город, а остатки города. Пустырь. Ни домов, ни света, ни людей, которые живут – только те, кто приходит сюда чтобы решить вопросы. Земля здесь твёрдая, отполированная от ног и шин. Сплошная глина, пыль, щебень и мёртвая трава, чёрная от сапог, крови и отработанного масла. В центре – покосившийся столб, на нём когда-то висело объявление про стройку, но всё давно оторвали, а гвозди остались. Кучи мусора по углам: битый шифер, матрас с пятнами, вросший в землю, труба, из которой воняет тухлым мясом. Валяются крышки, капот от «копейки», чей-то ботинок без шнурков. Ветер шуршит по полиэтилену. Тоскливо, тихо, стараясь не мешать разговорам. Тут частенько забивали стрелки и торгаши, и должники, и те, кому кровь из носу нужно было что-то поделить. Пустырь был удобно огорожен бетонным забором и весь порос колючими кустами, закрывающими беседующих от любопытных глаз. Много здесь было пролито крови, выбито зубов и проведено сделок. Настолько много, что даже бомжи сюда не совались, потому как в любой момент кто-нибудь мог приехать, чтобы решить разногласия. Так случилось и в этот раз.
