Верней разворачивается и бегом бежит к себе наверх, и я бегу за ним, думая о том, что покрутить ручку чужой двери – казалось бы, мелочь, но такая, от которой делается жутко.
– Попытка не пытка, – говорит Верней и делает запись в блокноте. – И теперь мы знаем, что он её не запирает на ключ. У него замок с защёлкой.
– Откуда ты знаешь?
– Это сразу чувствуется, если покрутить ручку.
Верней берёт бинокль и начинает смотреть в окно.
– Верней, – говорю я.
– А?
– Что ты стал бы делать, если бы дверь не была заперта?
Он опускает бинокль и смотрит на меня.
– Я бы так и записал. Это же важный факт.
– То есть на самом деле ты не собирался туда входить, правда?
– Кем ты меня считаешь? Дилетантом? Я бы ни за что не стал вваливаться в чужую квартиру, не разработав вначале план действий. Планирование – наше всё, Джордж. Мы затем и ведём наблюдение, чтобы выяснить привычки, реакции, всё такое. Этому я и пытаюсь тебя учить.
Он снова отворачивается к окну и поднимает бинокль.
– Люди не так уж сильно отличаются от птиц. Если достаточно долго за ними наблюдать, узнаешь всё, что тебе нужно.
– Попугаи ещё не вернулись? – Я прищуриваюсь и высматриваю гнездо.
– Нет пока. Дай им пару… Карамель,
Карамель стоит в гостиной с листком бумаги в руках. У Вернея, похоже, глаза на затылке.
Она демонстративно не обращает внимания на Вернея и протягивает мне листок.
– Я тут тебе распечатала. Про умами – помнишь, ты вчера нам рассказывал про пятый вкус? Короче, тут интересные факты. Про одного японца, который был помешан на идее открыть пятый вкус, потому что он точно знал, что не может их быть всего-навсего четыре. Да только никто ему не верил – а может, всем просто было наплевать. И вот он стал варить всякие водоросли, пока у него не получился ярко выраженный вкус, который не был ни сладким, ни солёным, ни кислым, ни горьким. Эту штуку добавляют в китайскую еду. В общем, пятый вкус. И ещё он есть у грибов. – Она суёт листок мне в руки.
– Ого, – говорю я. – Спасибо.
– И, между прочим, тут ещё написано, что «умами» означает «вкусность», хотя я, например, грибы вообще терпеть не могу.
Я пробегаю взглядом листок и вижу, что большинство предложений она подчеркнула.
– Спасибо тебе, – говорю я опять.
Она идёт к выходу, но останавливается:
– В этом же нет смысла. Еда не бывает вкусная сама по себе. Вкусно или нет, определяет только тот, кто её ест.
Я киваю.
– Да, я тоже об этом думал. Почему мы все любим разное? Разве мы не должны быть типа запрограммированы эволюцией на то, чтобы есть всё то, что нам полезно? И выплёвывать всё то, чем можно отравиться?
– Ага, – говорит она. – Вот, к примеру, почему я не люблю апельсины? Ведь если бы я была первобытным человеком и наткнулась бы на апельсиновое дерево, я бы ела эти апельсины, правильно же? Потому что кто знает, когда я в следующий раз нашла бы пищу?
– Вот именно, – говорю я. Немножко смешно представлять Карамель, в этих её поросячьих тапочках, первобытным человеком.
– Но я честно ненавижу апельсины. Когда за столом напротив меня кто-то пьёт апельсиновый сок, я всегда закрываю глаза.
– Надо же, – говорю я.
Верней выразительно смотрит на нас.
– Что? – спрашиваю.
– Ничего. Джордж, ты, кажется, хотел пригласить меня к себе? Чтобы я помог тебе
Через пять минут Верней стоит в нашей кухне с ножом в руке.
– SOS – это очень просто. Запомни: три коротких, три длинных, три коротких.
Держа нож за лезвие, он рукояткой отбивает ритм по трубе отопления, которая тянется от пола к потолку.
– Теперь ты, – говорит он и протягивает мне нож.
– Почему именно SOS? – спрашиваю я. – Я же могу просто так постучать по трубе. Ты и так поймёшь, что это я.
– Стучать просто так – это небрежность. Мало ли кто и зачем стучит по трубе. Может, мистер Жервэ жалуется на плохое отопление.
– В мае?
Снова этот типично вернеевский взгляд:
– Кто из нас кого учит, а, Джордж?
Я беру нож и пробую стучать:
– Громче, – командует Верней. – Я же должен расслышать это там, наверху. А я и здесь-то, рядом с тобой, еле слышу.
– Но ты ведь ещё не придумал, как попасть в квартиру. Разве не это пункт номер один в плане?
Верней достаёт из заднего кармана банковскую карту «Американ экспресс»:
– Всё продумано. Вот что откроет нам дверь!
– Погоди, ты что, хочешь заплатить кому-то, чтобы он открыл тебе дверь?
– Джордж, что ты несёшь? Это просроченная карточка. Мистер Икс не запирает дверь ключом, помнишь? А для замка с защёлкой банковская карточка – самое то. Я её просто сую в щель, – он разрезает воздух рукой, в которой держит карточку, – и вуаля.
– Ты так уже делал? – Кажется, я теперь знаю, каким образом записка Вернея очутилась у меня под подушкой.
Он смотрит на меня с презрением:
– Разумеется.
Похоже, этот человек начисто лишён совести.
