Беллингер со странной усмешкой взглянул на меня:
— Этот Лотимер, он тоже садовник?
— Нет, — буркнул я. — Это полицейские вернулись.
Беллингер молча выложил на стол “вальтер”, и мы сошли на веранду. Я прикрывал старика, положив руку на “магнум”, но нужды в том не было. Тощий Лотимер, привычно откозыряв (он пришел в Консультацию из армии), увел старика в машину.
— Поезжай! — крикнул ему Джек и раздраженно обернулся: — Эл, в саду одни трупы.
— Половина из них — твои, — хмыкнул я. — А под дубом?
— Там тоже труп.
Я усмехнулся. Стрелять на звук меня учил Джек. Все же мы подошли к убитому.
— Влей ему в пасть, Джек.
Берримен поболтал в руке фляжку и возмутился:
— Это же греческий коньяк, Эл! Он много стоит.
— Достало меня все греческое.
Джек выругался и стволом пистолета без церемоний разжал зубы сбитого с дуба крепыша. В карманы мы не стали заглядывать. Идя на задание, такие, как он, документов не берут.
— Он открыл глаза!
Мы наклонились над близнецом.
Он действительно приоткрыл глаза, но они были залиты смертной пеленой, смутным туманом, который уже ничем не разгонишь. Он что-то попытался прошептать. Я приблизил облепленное пластырем ухо к его губам.
— Беллингер…
— Кто тебя послал? Имя?
— Беллингер… Я выругался.
— Да оставь ты его, Эл. Лучше сам глотни. Не представляю, что мы скажем шефу. Тут одни трупы.
И рассмеялся.
Я удивленно посмотрел на него.
— Шеф страшно злится на меня, — объяснил Берримен. — Неделю назад он спросил, почему я отнес на счет Консультации стоимость сексуального белья для певички из группы “Лайф”. И почему, спросил шеф, я оплатил ей поездку в Атлантик–Сити. Я сказал шефу правду. Потому что она очаровательна. А он разозлился.
Я тоже рассмеялся и подмигнул ему.
P. S.
Я был рад, не увидев шефа.
Доктор Хэссоп бывает холоден, как глыба льда, но контактов с тобой он никогда не теряет. Наверное, это потому, что он жаден до необычного. Есть такие игрушки: сверху тонкие перья или нежный мех, а возьмешь игрушку в руку — под ладонью холодная тяжелая глина. Обожженная, понятно. Не знаю, как к таким игрушкам относятся дети, но мне они не по душе. Наклонив голову, доктор Хэссоп без всякого удовольствия изучал нас с Джеком.
— А шеф? — спросил я.
— Он изучает ваши отчеты.
Годовые кольца морщин на худой шее доктора Хэссопа пришли в движение:
— У нас нет рукописи, Эл. У нас нет ни одного живого свидетеля. У нас нет ничего, что помогло бы правильно разобраться в событиях на вилле “Герб города Сол”.
— А Беллингер?
— Он знает только то, что знает. — Доктор Хэссоп раздосадованно моргнул. — И я не могу на него давить. Он даже содержание своего романа не помнит. По крайней мере так утверждает. Черт возьми, мы опять потеряли нить.
—
— Конечно. Вспомните Герберта Шеббса. — Доктор Хэссоп досадливо покачал головой. — Вы ведь и Шеббсу позволили умереть.
— А–а-а… — протянул Джек. — Алхимики…
— Ты так произносишь, Джек, будто мы гоняемся за средневековыми сумасшедшими. Разве я не объяснял, что, в сущности, любой человек, активно ищущий смысла в своем существовании, может считать себя алхимиком?
Мы дружно кивнули, но Джек не удержался:
— Не слишком ли просто?
— Не серди меня, Джек. Я недоволен вами. Нам нужен был живой человек, которому можно задавать вопросы. Но такого человека нет. И рукописи нет. И Беллингер потерял память.
— Те, в кого мы стреляли, не походили на людей, охотно делящихся секретами.
Доктор Хэссоп сухо взглянул на меня:
— Ладно. Не будем об этом. Вернемся к тому, что можно обсуждать. Что интересовало нападающих? Как ты думаешь?
— Наверное, они хотели убедиться, что Беллингер мертв. Ведь рукопись они получили.
— Значит, ключ в рукописи?
— Наверное, — неохотно признал я. — Мне помешали переснять весь текст. Но я успел заглянуть в конец рукописи. Этот датский промышленник Мат Шерфиг сделал все, чтобы привести немца в Ангмагсалик и сдать в руки властей, и все же… На полпути он повернул… И не куда-то, а на метеостанцию, поставленную лейтенантом Риттером на острове Сабин…
— Может, лейтенант обезоружил датчанина?
— Не уверен.
— А злые духи?
Я усмехнулся.
— Хорошо, — нахмурился доктор Хэссоп. — Беллингер как-то отреагировал на нападение? Он ждал чего-то такого?
Я пожал плечами:
— Не знаю, что и сказать. Иногда я почти уверен, что он ждал чего-то такого, но потом начинаю сомневаться. Он ведь собирался отдать рукопись своему агенту. А мистер Ламби нашел ему подходящее место обитания — в горах, при озере. Думаю, ключ все-таки в рукописи. Может, как раз в решении Мата Шерфига пойти с немцем… Видимо, существует еще какой-то комментарий, так что вам все равно придется надавить на старика. — Я взглянул на доктора Хэссопа. — Не хочу усложнять, но Беллингер действительно укладывается в вычисленную вами цепочку. Сол Бертье, Памела Фитц, Голо Хан, Мат Курлен… Кто там еще?
— Беллингер жив, — возразил Берримен.
— Только благодаря нам… Но само это уединение… Он никого не принимал и никогда сам не подходил к телефону…
