Шпион в Юрском периоде полностью

Я невольно рассмеялся:

— Говорят, у кошки девять жизней. Чтобы ее убить, надо применить все девять способов умерщвления. Но вы-то куда торопитесь?

Беллингер нахмурился:

— Как долго все это протянется?

— Думаю, недолго.

— Это хорошо, — усмехнулся он. — Я не хочу долго ждать.

— Главное, не вставайте с кресла, — заметил я рассудительно. — Если один из ваших читателей устроится вон на том дубу, здесь не останется непростреливаемого пространства.

Кофе! Старик не уставал меня изумлять.

Иногда мне казалось, что я ему просто мешаю, что я вторгся в сценарий, в котором все давно расписано и в котором для меня нет роли, а иногда…

— Может, они ушли?

Я промолчал.

Отвечать не было смысла.

К тому же, в отличие от него я не хотел, чтобы нападавшие ушли.

Напротив, я ждал активных действий, потому что одного из нападавших нужно было взять живым.

20

Прошло семь минут.

Напряженная тишина установилась в саду, даже цикады смолкли. Возможно, их напугали выстрелы.

— Ну? — сердито спросил Беллингер. — Теперь они точно ушли. Почему бы нам не спуститься вниз?

— Не стоит торопиться.

— Здесь скверно пахнет. Это дым. Мне здесь не нравится. Я не хочу дышать таким воздухом.

— Уж лучше таким, чем вообще не дышать.

Кажется, до него что-то дошло, но молчать он и не думал:

— Айрон Пайпс, почему у тебя такое дурацкое имя?

— Не знаю.

— Ты слишком прыток для человека, который носит такое имя. Ты непонятен мне. Я бы сказал, что ты темен, Айрон Пайпс.

— Не все ли равно, каков я?

Он помолчал. Потом спросил:

— Кто эти люди?

— Не знаю. Но доверять им нельзя. Иначе можно угодить в тот пресловутый ряд.

Я спохватился.

Я как бы спохватился, но старик проглотил наживку:

— Ряд? — Он, кажется, что-то понял. — Какой ряд? О чем ты, Айрон Пайпс?

— Ну как. Вы ведь из знаменитостей. Говорят, вы входите в десятку самых знаменитых людей мира.

— Да ну! — саркастически хмыкнул Беллингер. — Ну и что?

— Я как-то читал в газетах…

— Что ты там мямлишь? — нетерпеливо потребовал Беллингер.

— Ну, я как-то читал в газетах про этих про всех… Ну, про знаменитых… Про какого-то Хана, физик такой. И про Курлена. И про Сола Бертье. И еще там писали про журналистку, которую убили. Я еще удивился, что как знаменитость, так рядом обязательно стрельба. Вот и у вас такое.

— Где ты такое читал? В какой газете?

— Не помню.

— Действительно интересный ряд. — Беллингер смотрел на меня непонимающе. Но я его наконец заинтересовал. — Для простого садовника ты недурно начитан, Айрон Пайпс.

— Я не совсем обычный садовник.

— Теперь я это вижу.

Он помолчал. Потом заявил, впадая в привычные воспоминания:

— Сола Бертье я знал. Даже слишком хорошо. Некоторые пишут о нашей дружбе. Это преувеличение. Дружбы не было. Дружить с Солом мог только ядовитый паук. Зато Сол много пил. Настоящая скотина, говоря между нами. Его мировоззрение всегда было густо окроплено алкоголем. Не удивился бы, узнав, что с борта яхты его сбросил очередной сожитель.

— Сожитель?

— Можно найти и другие определения, — покосился на меня Беллингер. — У Сола Бертье было много слабостей.

— Для одного человека что-то уж правда много.

— Но у него и талантов было не меньше. Но порядочная скотина! — Он будто мысленно сравнил с кем-то этого Сола Бертье. — Правда, о Бертье пишут много неверного. Я-то его хорошо знал. И Памелу я тоже хорошо знал. Зря она ввязалась во все это. Незачем было ввязываться. Там за милю пахло паленым.

— Вы из той же породы?

Старик усмехнулся и поднял на меня усталые глаза:

— Хочешь утвердить названный ряд?

Не отрываясь от окон, я кивнул:

— Надеюсь, мои слова вас не обидели?

— Нисколько, Айрон Пайпс. Как ни крути, люди, упомянутые тобой, если уж не достойные, то, во всяком случае, интересные.

— А знаете, как они кончили?

Он коротко ответил:

— Знаю.

— Тогда не вставайте с кресла.

Внимательно вглядываясь в темную листву дубов, окружающих дом, я спросил:

— Чем вы так насолили нашим гостям?

— Представления не имею. Я даже оглянулся.

Старик сидел в своей обычной позе: обхватив руками острое колено.

В его взгляде читались удовлетворение и самодовольство. Но спросить о чем-либо я не успел: у ворот виллы ударила автоматная очередь.

21

— Точно у ворот… — сказал я, прислушавшись. — А вот это под южной стеной… А вот это они гранатой сорвали ворота… Вам здорово придется потратиться на ремонт…

И крикнул:

— Сидеть!

Винтовочная пуля раскрошила стену прямо над головой приподнявшегося Беллингера. Пыль светлым облачком, как размазанный нимб, повисла над седыми волосами. Я не потерял ни секунды. Это был мой первый выстрел. Я стрелял на звук, на неясное движение в листве, но мы сразу услышали вскрик, а затем треск и глухой удар упавшего на землю тела.

— Ублюдки, — проворчал Беллингер.

— Кого вы имеете в виду?

— Тебя тоже, Айрон Пайпс.

Снизу крикнули:

— Эл!

Я прислушался.

Беллингер мог быть доволен: он наконец узнал мое настоящее имя. Он прямо расцвел от этого. Он получил точное подтверждение того, что я в самом деле ублюдок. А снизу орал разъяренный Берримен:

— Эл, прекрати стрелять!

— Нам можно спуститься? — крикнул я.

— Спускайся! И отдай старика Лотимеру.