Шрам полностью

– Вы гулять собираетесь? – спрашивает Саймон. – А можно мне пойти?

Пол отходит от плиты, ставит тарелку перед мальчиком. Его взгляд ненадолго останавливается на Тимоти:

– Саймон, твоя мать отлупит тебя до полусмерти. Ты ведь знаешь, что тебе запрещено ходить в город.

Его лицо становится грустным:

– Мне никогда и никуда нельзя.

– Никогда? – Сара закрывает рот руками и громко шепчет: – Однажды я возьму тебя с собой.

Мы с Полом переглядываемся, но ничего не говорим.

Королевский бастард Глории Терры – самый сокровенный секрет замка.

Я не рассказываю ей о причине, по которой он никуда не выходит. О том, что никто не должен знать о его существовании. Хотим мы того или нет, но, если станет известно о смуглом мальчике с такими же поразительными глазами, как у короля, наступит хаос.

И если мой брат признает его, то Саймон станет законным наследником трона.

Это мое первое официальное мероприятие – помимо бала – в статусе невесты короля, и мне объяснили, что я должна соблюдать определенные правила приличия.

Не останавливаться и не разговаривать с людьми.

Не отходить от стражников.

Все, что мне дозволено, – это улыбаться, приветственно махать рукой, разрезать ленточку на торжественном открытии нового медицинского центра, позволить сделать фотографии, а затем сразу же вернуться в замок.

Я это выполняю. Я безукоризненно следую правилам.

И только потом, когда Тимоти и все три мои фрейлины оказываются рядом, мои благие намерения превращаются в пыль. Потому что на обочине улицы стоит мальчик в рваной и грязной одежде, его волосы зачесаны на затылок, и он смотрит прямо на меня.

Есть что-то необычное в его лице, хотя с такого расстояния это трудно разглядеть. Но так или иначе, его взгляд вонзается в центр моего нутра, и я поворачиваюсь, не успев даже опомниться.

– Тимоти, – говорю я, не сводя глаз с ребенка. – Ты видишь этого мальчика?

Он встает рядом, смотрит туда, куда я указываю, и кивает.

– Приведи его сюда.

– Нет, – вклинивается Марисоль. – Приехали и уехали, миледи.

Внутри меня все пылает, как у дракона. Я отвожу плечи назад и подхожу к ней, пока мы не оказываемся нос к носу.

– Ты мне не хозяйка. И ты не имеешь права указывать мне, что я могу или не могу делать. До сих пор я была очень добра к тебе, Марисоль. Не заставляй меня показывать свои коготки.

– Миледи, – к нам подходит Офелия. – Марисоль хочет сказать, что нужно действовать осторожно. Этот мальчик… он… ну, он не похож на одного из нас.

Мы с Шейной одновременно поворачиваемся к Офелии.

– И на кого же он похож? – шиплю я.

Ее щеки краснеют, она опускает голову, пока ободок шляпы не скрывает ее глаза.

– Он урод, – выплевывает один из стражников. – Это даже отсюда видно. Большинство из них такие – если не физически, то психически.

Я закрываю глаза, чтобы успокоить бушующий шторм, зарождающийся в моем сердце.

– Большинство из них? Они – это кто?

Он взмахивает рукой в сторону ребенка:

– Гиены, конечно. Мятежники. Как хотите, так и называйте.

– Скорее всего, это ловушка, миледи, – добавляет Марисоль, щуря глаза на мальчика.

– Я бы хотела поговорить с ним.

Никто не двигается, и чем дольше они стоят, тем тяжелее становится разочарование. Оно опускается мне на грудь, точно груда кирпичей.

Как они могут быть такими черствыми?

– Ладно. – Натужно улыбаясь, я смотрю на Шейну.

На ее губах появляется улыбка, взгляд искрится озорством. Я вспоминаю, как мы были девчонками и всеми силами старались нарушить правила; как убегали из дома после отхода ко сну.

Шейна подходит и встает между мной и Тимоти, дав мне возможность убежать по дороге.

Я разворачиваюсь и мчусь по улице, натирая ноги туфлями.

– Миледи!

– Сара!

Оглядываясь, я смеюсь над тем, как Шейна пытается преградить им путь. Правда, ей это удается ненадолго, максимум на несколько секунд, но меня это только подстегивает. Не обращая внимания на жжение в ногах и боль в легких, я продолжаю бежать.

И наконец подбегаю к нему. Все это время он не двигался с места.

Опустившись на колени на грязную дорогу, я признаюсь себе, что, возможно, это был не самый разумный поступок. Похоже, ему что-то нужно, но он просто стоит и смотрит на меня, как будто ничего особенного не произошло.

– Привет, – здороваюсь я, глядя на мальчика.

Теперь я понимаю, что стражник не ошибался. У него заячья губа. Он очень худой, а глаза темные, большие и круглые.

От несправедливости мне хочется кричать. Как грустно, что он стоит здесь, на дороге, вдоль которой расположены процветающие предприятия и используются передовые технологии. И все его игнорируют или отворачиваются, полагая, что раз он не такой, как все, то чем-то хуже.

Гнев бурлит в груди, как в котле, возрождая огонь, который полыхал еще в Сильве, когда мы с отцом тайком раздавали людям пайки и любые деньги, которые могли найти. Я и после его смерти крала деньги из сейфа дяди и передавала их в руки Дарии.

– Как тебя зовут? – пытаюсь выяснить я.

Наконец, взгляд мальчика переходит за меня.

– Королевский стражник, – шепчет он.