Шрам полностью

Ее прикосновение – это самая сладкая капитуляция.

Еще задолго до того, как оказаться здесь, я принял решение, что если она пожелает моей смерти, то я лягу у ее ног. У меня нет желания бороться с ней. Как и нет желания жить без нее.

Я больше не жажду трона. Я больше не жажду мести тем, кто причинил мне зло.

Все это меркнет по сравнению с ней.

Кровь струится по моей шее из оставленной Сарой раны, а член пульсирует от ее жестокости. Она бесподобна в ярости, но когда она роняет нож и падает в мои объятия, то я вообще теряю рассудок.

– Покажи мне свою боль, маленькая лань. Отдай ее мне, чтобы ты не терпела ее в одиночку, – шепчу я ей в рот, засасывая рыдания.

Я вцепляюсь руками в ее одежду, а она – в мою, пока мы не оказываемся обнаженными. Сара сидит у меня на коленях, наши вещи изорваны в клочья и разбросаны по сторонам в беспорядочные кучи. Мой член скользит между ее губками, отчаянно желая погрузиться внутрь.

Взяв в кулак ее волосы, я тяну за них, пока ее спина не выгибается, как крендель, а концы вьющихся прядей не касаются пола; пока ее грудь не обнажается, а темно-розовые соски не начинают умолять взять их в рот. Я наклоняюсь, как хищный зверь, и накрываю ртом ее покрытую бугорками плоть, постанывая от ее вкуса и наслаждаясь трением ее киски о мой ствол.

– Тристан, – умоляет она; ее соки стекают по члену, скапливаясь на полированном кафельном полу собора. – Пожалуйста, я…

Я с хлопком отпускаю ее сосок, скольжу языком вверх по груди, присасываюсь к шее, не заботясь о том, оставляю ли я следы. Больше всего на свете мне хочется показать миру, что она не принадлежит никому, кроме меня. Оставить метку на ее коже так же, как она сделала с моей душой.

В любой момент в храм может кто-то войти, но мне плевать. Пусть смотрят.

Это не любовь. Это одержимость. Это безумие. Это спасение.

– Ш-ш-ш. – Мои губы скользят по ее коже, пока не прикасаются к ее устам. – Я знаю, что тебе нужно.

Я отпускаю ее волосы, обеими руками хватаю ее за бедра и сажаю сверху; мой член разъярен и пульсирует под ней. И вот влажное тепло, наконец, окутывает мой член от основания до самой головки; ее мягкие стенки обнимают каждый его гребень. Во мне растет напряжение, перед глазами мерцают звезды – и все это лишь оттого, что я ощущаю ее тело.

Со стоном Сара запрокидывает голову и начинает вращать бедрами, возбуждая меня все сильнее.

Как же она хороша верхом. На этот раз Сара хватает меня за волосы – от этого жжения я начинаю постанывать. Ее губы спускаются по моей шее, посасывая кожу, пока не достигают тонкого разреза на моем горле.

Мой член пульсирует внутри ее киски.

– Да, – шиплю я, приподнимаясь и падая на локти. Ее тело следует за мной, продолжая зализывать рану, которую она только что сделала. – Ты, грязная девчонка, скачешь на моем члене и вылизываешь кровь, словно изголодалась по мне.

Она сладостно стонет, выпрямляет спину и начинает пощипывать свои соски, пока те не становятся твердыми. Мой живот крепко сжимается, когда я смотрю, как она откидывает голову назад и закрывает глаза. Неужели она реальна? Или я просто сошел с ума, и эта девушка не более чем плод моего воображения.

Когда ощущения достигают предела, я подаюсь вперед, пока наши груди не соприкасаются, а ее бедра не сбиваются с ритма.

Мои пальцы сжимают ее щеки:

– Посмотри на меня.

Как только ее идеальные темные глаза распахиваются, у меня сбивается дыхание. Господи, мне так повезло, что она у меня на коленях, что мой член внутри нее. Что ее сердце принадлежит мне.

– Ты действительно думала, что я смогу причинить тебе вред? – Я завершаю вопрос резким толчком в ее скользкое тепло и прижимаясь к ней, пока она двигает своей набухшей киской по моему паху. Ее тело дрожит, стенки трепещут вокруг моего члена.

Слезинка сбегает из уголка ее глаз и стекает по щеке – не задумываясь, я наклоняюсь и слизываю ее языком.

Ее печаль – теперь моя печаль.

Ее боль – отныне моя боль.

– Я буду пытать и калечить любого, кто посмеет даже подумать о твоем имени, – шепчу я ей на ухо, прижимая ее к себе и продолжая трахать жестко, медленно.

Она хнычет, кивая головой, и приникает к моим губам в кровоточащем поцелуе. Сердце замирает от желания почувствовать ее глубже, проникнуть под ее кожу и остаться там навечно.

Отпустив ее лицо, я хватаюсь за бедра и начинаю насаживать ее на себя, пока каждый сантиметр члена не оказывается глубоко внутри.

Но и этого мне недостаточно.

Я поднимаю ее; член уже набух и блестит от ее соков, сочащихся из влагалища. Обхватив Сару за талию, я разворачиваю ее на четвереньки так, чтобы она упиралась локтями о край возвышения. Я откидываюсь назад, смотрю на это зрелище и запечатлеваю его в памяти, чтобы потом вытатуировать на своей коже.

Сара склонилась, словно в молитве. Ее прелестная маленькая киска у меня на виду. Витражные окна рассыпают краски по ее идеальной сливочной коже, а темный деревянный крест нависает над нашими грехами.

Я двигаюсь вперед, просовываю пальцы внутрь и загибаю их, чтобы найти то мягкое губчатое место, которое заставит ее кончить.