– С Ленорой Рассел я познакомился в тысяча девятьсот семьдесят втором году на студии у нашего преподавателя, мистера Уокера. Ей было девятнадцать, когда она переехала в Кристал. Ленора окончила первый курс консерватории, когда ее родители погибли в автокатастрофе. Жить в Лос-Анджелесе и оплачивать дорогостоящее обучение больше не представлялось возможным, так что она покинула родной город и переехала к бабушке во Флориду. Первые несколько месяцев она вела себя очень скромно: целыми днями сидела в классе и ни с кем не общалась. Но вскоре мистер Уокер стал включать в ее программу лекции и ансамбль, на которых мы так ли иначе пересекались… – Молодой человек откинул со лба выбившиеся из прически пряди волос, быстро посмотрел на Мелинду, словно желая убедиться, что она слушает. – Все началось с невинных просьб поднять крышку инструмента или помочь с разбором трудных моментов в нотах. Со временем мы прониклись обществом друг друга и стали проводить вместе много времени. Вопреки протестам братьев, я приглашал девушку домой, устраивал свидания, дарил подарки… – Мелинда видела, что чем дольше Аллан говорит, тем несчастнее делается его лицо. Но, невзирая на внутреннюю боль, он с горечью в голосе продолжал. – Я удивился, когда спустя полгода Ленора начала неоднозначно намекать на свадьбу. Гуляя по городу, она заходила в свадебные салоны и примеряла платья, а по ночам делилась красочными фантазиями, как и где должна пройти церемония бракосочетания. В то время идея свадьбы не казалась мне абсурдной, однако мои братья откровенно недолюбливали Ленору, считая ее золотоискательницей. Поначалу меня это задевало, но со временем я научился игнорировать их ядовитые комментарии… – Аллан отпил из стакана и закурил сигарету, которую теребил в пальцах уже несколько минут. – Я продолжал встречаться со смертной девушкой, не имея ни малейшего понятия о том, как, когда и при каких обстоятельствах открою Леноре свой страшный секрет. – С губ Аллана сорвался сухой смешок. – Но, словно по иронии судьбы, ждать долго не пришлось – Ленора застала меня за питанием, ворвавшись в мою спальню поздно вечером. Незадолго до происшествия, я подарил ей машину, и она взяла за привычку являться в поместье без предупреждения в любое удобное ей время. Братья были в бешенстве, говорили, что, я подвергаю семью опасности, позволяя беспардонной девице так себя вести. Безусловно, в их словах крылся огромный смысл, который я, к сожалению, был не в силах тогда понять.
Когда она без стука вошла в спальню и поняла, что я тяну кровь из медицинского пакета, мой мир рухнул. Я пытался соврать, что пью специальные иммунные витамины, которые заказывают для меня братья, но, к моему ужасу, Ленора выросла в семье медиков. Никогда не забуду ее выражение лица: она смотрела на меня как на законченного психопата. Я во всем признался. Поначалу Ленора мне не поверила, но потом, осознав, что я говорю серьезно, заинтересовалась. Всю ночь мы говорили без умолку, а на утро сообщили братьям новость: Ленора хочет обратиться. Услышав это заявление, Себастьян укоризненно посмотрел мне в глаза и покачал головой, а Бенджамин, не раздумывая, послал нас к черту и пообещал, что если Ленора проболтается хоть одному человеку, то к утру будет мертва. Вопрос об обращении был закрыт примерно на полгода, пока на Ленору не обрушилось горе: скоропостижно скончалась бабушка – ее единственный родственник. Она впала в глубокую депрессию, и, чтобы не оставлять Ленору в таком состоянии без присмотра, мне пришлось на время забрать ее в поместье. Принимая это решение, я был уверен, что совместная жизнь и поддержка помогут облегчить ее боль, однако все сделалось только хуже. Примерно через неделю Ленора стала наносить себе увечья: резать руки, напиваться и накачиваться таблетками. Однажды у нее случилась передозировка. Я обнаружил ее в ванной: она лежала на полу без сознания, с зажатым в руке пузырьком из-под снотворного.
Аллан покачал головой, он выглядел так, словно совершил скачок во времени и снова оказался в прошлом.
– Разбудив Себастьяна посреди ночи, я в панике принялся объяснять, что произошло. Брат, как мог, оказал Леноре первую помощь, после чего велел ехать в больницу. Припарковавшись у корпуса неотложки, я стал выбираться из машины, чтобы позвать медиков. Но когда открыл пассажирскую дверь, ужаснулся: ее лицо сильно побледнело, а пульса почти не было. Навряд ли усилиями смертных удалось бы спасти ей жизнь. Тогда у меня имелось довольно слабое представление о проведении ритуала, но, обладая какими-никакими знаниями, я рискнул, ведь на счету была каждая секунда. Я отвез Ленору к ней домой и провел по памяти первый этап ритуала.
