Шрамы прошлого полностью

Аллан громко постучал костяшками по дереву, а через пару минут, когда реакции так и не последовало, начал звать друга по имени. Мелинда, стоявшая по правую сторону от двери, молча ждала. Прошло минут пять, прежде чем из комнаты донеслись громкие ругательства, и дверь наконец-то распахнулась.

С крайне возмущенной миной в проходе стоял полуголый Тэрон. Взгляд Мелинды невольно устремился к его обнаженной груди, остановившись на длинном бледно-розовом шраме прямо по центру. Подробности, которыми вчера поделился с ней Тэрон касательно своей жизни, произвели на Мелинду сильнейшее впечатление. Она пыталась представить, через какие страдания ему пришлось пройти, чтобы стать тем, кем он является сейчас: независимым, дерзким и чертовски выносливым. Его бедра были обмотаны узким черным полотенцем, с намытых пепельно-белых волос стекали капли воды, на ногах красовались фиолетовые «кроксы».

– Братан, какого дьявола? Неужели ты не мог подождать, пока я приму гребаный душ? – сердито процедил Тэрон и только потом заметил выглянувшую из-за стены Мелинду. Словно смутившись ее присутствия, парень отвел взгляд и скрестил на груди руки, прикрывая шрам.

– Поверь, это срочно.

Форбс смерил друзей холодным взглядом, после чего отступил в сторону, освобождая проход в комнату. Аллан вошел первым, Мелинда просеменила вслед за ним, и Тэрон закрыл дверь.

– А теперь садитесь и попытайтесь убедить меня, что не смытый с волос шампунь действительно того стоил.

Не обращая внимая на незастеленную постель, возле которой в небрежную кучу была свалена гора разношерстных шмоток, Аллан уселся на кровать. Мелинда же решила, что ей будет комфортнее, если она найдет более нейтральный уголок, и, например, устроиться в каком-нибудь кресле.

Выделенные Тэрону апартаменты были идентичной планировки тем, куда год назад Мортисы заселили ее с мамой: высокие окна, две просторные спальни, ванная с джакузи, антикварная резная мебель и кровати с пологом. Уверенным шагом Мелинда направилась к рабочему столу, у которого стоял вполне себе удобный стул, и расположилась на нем.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем странное ощущение заставило ее обернуться и увидеть, что Форбс стоит, прислонившись бедром к комоду, и пристально на нее смотрит. Их зрительный контакт продлился недолго, потому что через пару секунд Аллан нарушил молчание, сказав:

– Угадай, кто позвонил мне полчаса назад.

– Президент Соединенных Штатов?

– Мне звонила Офелия. Она притащилась в Кристал и вот-вот нагрянет к нам в гости.

Брови Тэрона взмыли вверх.

– Почему ты просто не послал ее в жопу?

Аллан горько улыбнулся, и Мелинда крепко стиснула руки в кулаки, надеясь, что, как и обычно, он придумает убедительную отмазку вместо предполагаемого объяснения: «Тэрон, я не могу быть грубым с другими вампирами, потому что убил родного брата и его невесту, и в любой момент они могут об этом узнать. Не говоря уже о том, что в идеале знать об этом не должна ни одна живая душа, иначе мне крышка…»

– Я не могу, ты же знаешь.

– Ах, точно! Тебе ни в коем случае нельзя портить репутацию пай-мальчика. Даже в глазах сумасшедшей старухи, с которой Бенджамин порвал задолго до твоего рождения. – Глаза Тэрона искрились насмешкой. – И, кстати, при чем здесь я?

– Помоги мне вежливо вытурить ее из дома.

– Помочь тебе вытурить ее? – Тэрон направился к маленькому холодильнику в углу комнаты. – Аллан, будь я на твоем месте, то еще по телефону послал бы старуху на хрен, поскольку Офелия Дадли – ходячая катастрофа. И все об этом прекрасно знают.

Перед тем как покинуть спальню, Мелинде удалось выпытать из бойфренда кое-какие факты об этой женщине. Оказывается, что из всех Мортисов, Дадли хорошо относилась к одному только Аллану: считая его «настоящим джентльменом». Женщина недолюбливала даже близняшек, не говоря о старших мужчинах семейства, к которым питала отдельный вид ненависти. Все, кто когда-либо видел Офелию в гневе, знают: лучше не злить эту женщину, ибо проступки знакомых людей она запоминает очень надолго. Плюсом ко всему, у Дадли водились крепкие связи среди элиты вампирского мира, так что Мелинда оправдывала нежелание Аллана конфликтовать с влиятельной родственницей. Ведь если Офелия пронюхает о случившемся, последствия будут катастрофическими.

– Послушай, я не могу обойтись так грубо с человеком, который не сделал мне ничего плохого.

Тэрон смахнул мокрую челку со лба и спросил:

– Если ты действительно не хочешь ее обижать, то почему не потерпишь старушку денек-другой, пока она гостит в поместье?

Повисла напряженная тишина, и Мелинду охватил ужас: неужели у Аллана закончились аргументы, и он не знает, что сказать? А вдруг он решил во всем признаться и прямо сейчас собирается с силами?

– Потому что в противном случае мы не сможем устроить вечеринку у бассейна и пожарить барбекю.