Вдруг табун без всякой команды начал становиться в определённый порядок: головами к костру и людям, а задними ногами к лесу. Зрение у лошадей позволяет видеть в широком диапазоне, и чуть повернув голову вбок, они могут распознать движение сзади. Волков, видимо, мучил голод, и самые смелые особи ринулись вперёд. На глазах Валентина один хищник, разогнавшись, прыгнул, но тут же оказался сбит сильнейшим ударом задней ноги лошади. После контакта с копытом смельчак получил перелом позвоночника и с воем отлетел в обратную сторону. Подобное происходило с другой стороны круга. Мужчины с ружьями открыли огонь по нападавшим, но хищники всё равно продолжали атаки. Один за другим волки падали на землю, подстреленные или раздавленные. Несмотря на сопротивление обороняющихся, некоторым волкам удалось подобраться незамеченными и наброситься на добычу. Несколько лошадей уже стояли покусанные и не могли лягать в полную мощь.
Несмотря на опасность, а может, и благодаря, у Валентина откуда ни возьмись появились силы для защиты. С огромной энергией он, вооружившись горящей палкой, бегал около костра и что есть мочи кричал на волков. Кроме беготни, размахивания палкой и криков, больше ничего другого не оставалось делать. Патроны подходили к концу, и неизвестно, чем бы всё закончилось, но у волчьей стаи иссякли силы, и она отступила в лес.
До рассвета никто не сомкнул глаз, а табун так и стоял кругом у костра. Утром открылась страшная картина. Вся поляна была усеяна ранеными и мёртвыми хищниками. Одни лежали с огнестрельными ранениями, другие пострадали от ног лошадей. Лужи крови, свёрнутые шеи, пробитые грудные клетки заполонили пространство вокруг. Некоторые подбитые волки пытались ползти к лесу, но надолго их не хватало. Они лежали и скулили от боли.
Лошади и люди очень устали. Валентин сидел, закутавшись в одеяло, переживая случившееся. Он не мог смотреть на окровавленные трупы. Взрослые поблагодарили его за смелый поступок. По их словам, шумные действия отпугивали волков, мешали им сосредоточиться и помогли обороне.
Требовалось срочно уходить, но сначала коноводы занялись лечением покусанных лошадей. Наскоро собравшись, вышли в обратный путь, хотя раньше намеревались провести в этих местах ещё сутки. Коноводы опасались повторных атак стаи, которая могла воспользоваться передвижением табуна, но больше волки не появлялись. Отряд с трудом добрался до села. Больные животные не могли идти быстро, и сказывалась бессонная ночь. Только поздно вечером уже в сумерках показались очертания знакомых домов. Издалека заметив, что с ними что-то случилось, табун и коноводов вышло встречать полдеревни. Мать Валентина со слезами на глазах бросилась обнимать сына и увлекла его в дом.
Походы в ночное редко заканчивались подобным. Скорее всего, в том году существенно выросло количество волков, и от нехватки пропитания они были вынуждены охотиться на лошадей, охраняемых людьми с оружием.
– Владимиров, ты что нам скажешь? – прозвучал громкий голос командующего. Он не указал при этом звание. Валентин от неожиданности вздрогнул, он почувствовал себя студентом, уснувшим на лекции. Видимо, он отвлёкся и пропустил что-то на совещании. Пришлось изобретать, что ответить.
– Я, товарищ командующий, о ночных думал, – сказал Валентин. Не успел он продолжить, как в помещении разразился хохот. Военнослужащие смеялись от души. «Как вам не стыдно! Взрослые люди», – подумал старший лейтенант. Он настолько увлёкся воспоминаниями о походе с лошадьми, что не обратил внимания на двусмысленность выражения. Когда генералы успокоились, Валентин рассказал о существующем обычае пасти животных на дальних пастбищах. Выяснилось, что никто из присутствующих не знал в точности, что собой представляет это мероприятие.
Больше его слушать не стали и решили использовать воздушный десант для проведения наступательной операции. Составлять план командующий поручил начальнику штаба фронта. На этом Валентину велели покинуть совещание.
В течение вечера старшего лейтенанта не покидали размышления о предстоящем наступлении. То, что он вспомнил о походе с лошадьми, навевало мысли как-то применить опыт прошлого. Постепенно созрела идея, способная оформиться в хороший план.
Он, конечно, мог не проявлять больше инициативы, оставить всё как есть, но предположение, что его идея окажется лучше, не давало покоя. Старший лейтенант видел, что в штабе уже не рассматривали кавалерию как обязательный атрибут боевых действий. Количество лошадей в войсках неумолимо сокращалось. Это относилось и к транспорту, и к ударным частям. За два с половиной года войны внимание переключилось на моторы. Танки стали основной силой наступления.
Но даже в вопросе целевого использования техники существовали разногласия. Большинство командиров рассматривали бронированные машины для проведения атак на противника, главным образом используя защиту от попадания артиллерийских снарядов и пулемётных пуль, одновременно производя выстрелы из башенного орудия. Технику применяли в качестве помощи пехоте во время наступления.