Валентин отчитался перед Коневым за поход с разведчиками, и в тот же вечер ему велели явиться на совещание. В его отсутствие план наступления начали готовить в штабе, но подготовку спутал прогноз погоды. На совещании присутствовал командный состав и многие сотрудники штаба. Валентин впервые оказался на таком мероприятии. Обычно его ставили в известность о принятых решениях, на выработку которых он повлиять не мог, либо вызывали с докладом. А причиной тому была чуть ли не безвыходная ситуация в связи с предстоящей непогодой. Ему предоставили табурет недалеко от входа в помещение, а все остальные участники расположились за большим столом в центре комнаты. Возглавлял собравшихся командующий фронтом.
В присутствии старшего лейтенанта обсуждали вопрос, связанный с наступлением. Высказывались опасения, что оно может сорваться из-за погоды. В связи с этим поступило предложение перенести начало на месяц позже. Иван Конев заявил, что Верховный главнокомандующий настаивает на сохранении первоначальных сроков.
Валентин недавно ползал по мокрому снегу и потом с трудом отогрелся, а тут солдатам предстояло передвигаться полностью по воде. Одежда в этом случае намокнет сразу, и станет холодно. Рядовые не станут выполнять как положено приказ ползти по макушку в мокрой грязи. Ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Он разделял мнение о переносе сроков наступления.
Кто-то из присутствующих высказал идею о высадке десанта в тыл противника. У всех в памяти была свежа ошибка, допущенная при форсировании Днепра Воронежским фронтом. Бойцы, выброшенные с парашютами, высаживались по большей части не по назначению. Некоторые приземлялись прямо на расположение противника, некоторые в реку, кому-то посчастливилось оказаться в расположении советских войск на левом берегу. Высадка десанта привела к потерям, операция не удалась. Тем не менее выступающий предложил извлечь ошибки из действий на соседнем фронте и попытаться их не совершать. Аргументом в пользу этого предложения послужило то, что в феврале 1944 года наша авиация действовала как положено, в отличие от конца сентября 1943 года.
У этой идеи оказались недостатки. На вооружении десантников находилось стрелковое оружие, преимущественно автоматы и гранаты. Они не могли воспользоваться поддержкой артиллерии и танков. Им стоило рассчитывать только на свои силы и на возможность захватить вооружение противника, что позволило бы увеличить огневую мощь и продержаться до подхода основных сил. Численность подразделений, способных одновременно оказаться на оккупированной территории, составляла от одной до трёх тысяч человек, что не представляло большой угрозы для неприятеля, который мог заметить высадку советских бойцов и принять меры для противодействия. Десантная операция предполагала отвлечь внимание и резервы противника от мест основных боевых действий, но в штабе всё равно сомневались в успехе наступления.
Один из генералов высказал предположение использовать кавалерийский корпус. Лошади в плохих погодных условиях оказывались самыми проходимыми и скоростными средствами передвижения. Бегать так же быстро, как посуху, они не могли, но преимущества животных перед техникой и людьми получались очевидные. Заместитель начальника штаба предложил кавалерией штурмовать оборону противника. Наступление предполагалось провести в ночное время. Доводом к этому послужила способность животных видеть в темноте лучше людей. Тут же возникли возражения.
Оппоненты заявляли, что неприятель использует осветительные ракеты и прожекторы и легко может уничтожить конные части, атакующие открыто. Лошадь – слишком хорошая мишень для пулемёта, высотой выше человеческого роста, быстро лечь и спрятаться от пуль не способна. Время кавалерии прошло, настала пора войны моторов.
Другой заместитель начальника штаба предложил ввести конные части в прорыв вместо танков для развития наступления. Ему возражали, что всадники вооружены стрелковым и холодным оружием и чем-то напоминали десант. Применение автоматов и гранат не способно создать достаточную огневую мощь. В кавалерийских корпусах присутствовала артиллерия, но транспортировать её в период распутицы было сложно и брать с собой в прорыв не имело смысла. В этом случае скорость движения существенно уменьшалась, наступающие лишались преимущества внезапности и сами могли стать объектом обстрела. Лошадь не танк, не имеет брони и беззащитна перед пулемётной очередью или осколками снарядов. Рано или поздно конные части столкнутся с бронированными машинами противника, артиллерией и потерпят поражение.
Критики по поводу использования кавалерии высказывалось предостаточно.
Валентин слушал выступающих на совещании. Своих соображений у него пока не появилось. После составления отчёта о разведке требовалось немного прийти в себя. Разговор о лошадях и слово «ночное» заставили его погрузиться в воспоминания.