Неожиданностью оказалось, что разъяснительную работу требовалось проводить и в кавалерийских частях, бойцы которых восприняли план негативно. Им не предстояло ползать на животе по грязи и воде, как пехоте, не надо было через каждый километр вылезать из застрявшего танка, откапывать его, стоя по колено в луже, как танкистам. Сорвиголовам от кавалерии было непривычно управлять лошадьми, перевозящими большие грузы. Оказалась задета гордость привилегированного рода войск, военнослужащие которого не мыслили себя вне седла и передвигающимися на небольшой скорости. Валентин не консультировался по поводу своей идеи у кавалеристов и правильно сделал. Ничего хорошего из этой затеи не вышло бы. Он и так имел опыт общения с животными, и время поджимало.
– Невиданное дело, чтобы скаковых лошадей использовать как ослов! – высказался командующий кавалерийским корпусом, посетив штаб фронта. Не все понимали суть планируемой операции и то, что она могла стать ключом к успеху наступления на правобережной Украине.
Теперь предстояло определить места нанесения ударов в тылу противника. Отряды с лошадьми могли пройти до шестидесяти километров. Город Умань находился на расстоянии тридцать километров от передовой. В составе 2-го Украинского фронта имелся 5-й гвардейский Донской казачий кавалерийский корпус. Планировалось, что конно-миномётные войска захватят Умань. В городе всегда находились склады и штабы, он был транспортным узлом и центром связи. Захватив неожиданно этот узел коммуникаций, можно было ввести неприятеля в заблуждение, лишить его передовые части связи с командованием, навести беспорядок в обороне.
Основные силы противника находились ближе к линии фронта, и перед кавалерийским десантом ставилась задача также нанести удар с фланга. Валентин задумал атаковать и стараться захватить то, что больше всего могло помешать нашим войскам в наступлении, а именно артиллерийские орудия неприятеля, и применить их против самих же обороняющихся. Одновременно с нанесением удара с тыла предполагалось начать наступление главных частей 2-го Украинского фронта. Ожидалось, что звуки боя вдалеке поддержат наших солдат и атаки станут результативнее. Удар основных сил предусматривалось нанести по направлению к Умани, широко обхватывая оборону противника с севера и юго-востока. Результатом должно было стать смыкание частей 2-го Украинского фронта в районе Умани и окружение группировки противника. Кавалерийским и миномётным частям следовало перемещаться к местам будущих наступлений.
После проведения Ровно-Луцкой, Корсунь-Шевченковской, Никопольско-Криворожской наступательных операций 1-го, 2-го и 3-го Украинских фронтов линия соприкосновения с неприятелем (линия фронта) проходила с северо-запада (район Ровно) на юго-восток (район Никополя).
По правилам военного искусства наступление в период сильного бездорожья обречено на неудачу. Игнорируя погодные условия, Верховное командование настаивало на проведении операций. Мало кто верил в успех, но, подчиняясь приказам, готовились полным ходом. Измотанные в предыдущих боях солдаты с трудом воспринимали агитаторов, проводивших разъяснительную работу. Но благодаря уверенности и настойчивости посланников от командования в расположении частей бойцы Красной армии заряжались надеждой на то, что их участие в наступлении в условиях распутицы окажется не напрасным. Одного приказа в этом случае стало бы недостаточно. Атаки на оборонительные укрепления по сильнейшей грязи заканчивались бы ничем. Рядовые могли запросто игнорировать указания командиров и создавать видимость боевых действий. Проверять солдат, а заодно и командиров взводов, стало бы некому. Маловероятно, что полковник полезет с биноклем на передовую по колено в грязи, а то и придётся прилечь, прикрываясь от пуль.
Выражение «по колено в грязи» применено выше не для приукрашивания образа. Распутица в марте случилась столь сильная, что невозможно оказалось шагу ступить с крыльца штабного дома и не провалиться по щиколотку в грязь. Причём это происходило во дворах жилых домов, где землю со временем утаптывали и присыпали камнями и битым кирпичом. Чтобы пройти от одного дома к другому, делали настилы из досок, а на улицу пешком лучше было совсем не появляться. Иначе пешеход рисковал остаться без сапог или по крайней мере без одного сапога.