Тут надо сказать, что карта представляла собой только изображение местности без каких-либо надписей. Ни названия населённых пунктов и рек, ни сторон горизонта и координат на ней не было. Это делалось для того, чтобы в случае попадания бумаги в руки противника оказалось затруднительным определить намерения того, кто ей пользовался, и распознать быстро местность или квадрат. Пока рядовые противника, в чьи руки попала карта, попробуют сами разобраться либо доложат офицеру и тот определит, что за территория на ней изображена, пройдёт время, за которое можно успеть принять меры для изменения планов. Пользователи карт наносили различные пометки и надписи на свой страх и риск. Чем меньше пометок, тем лучше. Военнослужащим предлагалось обходиться вообще без них, пользоваться информацией по памяти, но не все так могли. Чем ближе штаб или подразделение находились к первой линии обороны, тем жёстче оказывались ограничения по надписям. Штаб полка находился не на передовой, поэтому подполковник смело отмечал предстоящий маршрут подразделения на карте в районе выхода к Днепру, и он даже не ставил под сомнение свои решения.
К концу доклада от сомнений, возникших у Валентина по поводу действий начальника штаба полка, не осталось следа. Подполковник держал карту и пользовался ею неправильно, северной стороной к себе, южной по направлению к Валентину. Сложилось впечатление, что начальник штаба расположил карту специально для ознакомления того, кто окажется перед столом. Всё бы ничего, но пометки о расположении полка перед выходом к реке подполковник делал на территории, занятой противником, на юго-западном берегу (он же правый берег, если смотреть на карту как положено).
Оставь Валентин ситуацию как есть, и это привело бы к лишней трате времени в лучшем случае. Возможно, могло получиться, как у командиров маршевых рот, которые ошибались на местности, и это оборачивалось лишними многокилометровыми пешими переходами. Или что-нибудь ещё хуже. Полк мог не выполнить боевую задачу, подвести другие подразделения. За этим последовало бы наказание прежде всего командира полка, а затем и остальных, включая начальника штаба. Во время войны наказывали строго: понижали в звании или в должности, отправляли в штрафной батальон и даже расстреливали.
Кто-то же должен указать начальнику штаба на его ошибку. Если нет, то на совещании у командира полка схему на этой карте перерисуют командиры батальонов, потом уже командиры рот и взводов. При подходе к Днепру, пользуясь такой картой, никто не сможет найти нужного места для расположения. Пока разберутся, в чём дело, что-нибудь да случится нехорошее.
Доклад подошёл к концу, но насчёт карты начальник штаба ничего Валентину не сказал. Это значит, что предположения о том, что подполковник действует неверно, подтвердились. На карте был изображён участок реки Днепр в районе впадения в него реки Ворскла. Днепр в том месте течёт без больших изменений направления. Если перевернуть карту на сто восемьдесят градусов, как это сделал начальник штаба, то можно и не заметить ошибки. Река Ворскла гораздо меньше по размерам и теряется на фоне Днепра. Перепутать север-юг на карте можно легко для человека, не имеющего опыта обращения с такими бумагами, но для штабного работника это недопустимо. На практике, к сожалению, дела обстояли гораздо хуже. Тут сказывалось то, что указанные события происходили во время войны. Люди находились в систематическом стрессе, что не позволяло хорошо сконцентрироваться над поставленной задачей. Карты выглядели гораздо сложнее современных, поэтому допускали ошибки многие.
Также на деятельность штабов влияло плохое образование. Офицеров и генералов с высшим военным образованием насчитывалось в Красной армии на тот момент мало, и качество его оставляло желать лучшего. В связи с Октябрьской революцией 1917 года и Гражданской войной очень много кадровых офицеров Российской императорской армии либо эмигрировали за границу, либо погибли. К 1941 году оставшиеся прибавили к возрасту двадцать четыре года. Из-за сокращений по возрасту и состоянию здоровья кадровых офицеров, получивших образование до 1917 года, к началу Великой Отечественной войны в рядах Красной армии осталось немного. Также большинство преподавательского состава военных академий уехало за границу. Произошло сокращение образовательных учреждений, а в тех, что остались, качество резко ухудшилось.