Как правило, получение опыта и обучение основывались на событиях Гражданской войны, а не Первой мировой, которые очень отличались между собой. В Первую мировую применялась артиллерия, пулемёты, авиация, использовалось много взрывчатки и боеприпасов. Большинство этого Советская Россия лишилась по условиям Брестского мира в 1918 году. В Гражданскую воевали тем, что осталось, а осталась в основном кавалерия. Винтовок применялось ограниченное количество, патронов к ним – ещё более ограниченное. Пулемётов осталось мало. Артиллерия и авиация присутствовали в единичных экземплярах. Зато в достатке было холодное оружие для кавалеристов. Ограниченность в вооружении не мешала сторонам конфликта участвовать в боевых действиях. Все находились в равных условиях. Западные страны занимались своими проблемами и большого влияния на Гражданскую войну в России не оказывали. Так и воевали «стенка на стенку». У кого сабель больше и моральный дух выше, те и побеждали. Пулемёт против кавалерии являлся редким сюрпризом. Для всех, кто получил опыт Гражданской войны и военное образование 30-х годов, оказалось трудно или даже невозможно перестроиться к ведению боевых действий в условиях огромного количества и разнообразия новых видов вооружений Второй мировой войны.
– Товарищ подполковник, разрешите обратиться? – спросил Валентин после того, как доклад был закончен.
– Обращайтесь, – хмуро сказал начальник штаба. Судя по внешнему виду, настроение у него было не очень хорошее.
Полк, в котором происходили события, являлся гвардейским, так как входил в состав 7-й гвардейской армии. Каждый раз при обращении друг к другу военнослужащим требовалось прибавлять к званию слово «гвардии», но на деле его никто не произносил. Ни рядовые, ни генералы не хотели усложнять себе жизнь лишними словами. В данном случае военнослужащие всех званий были единодушны.
– Товарищ подполковник, вы держите карту наоборот.
Подполковник сначала не понял, о чём идёт речь, но взгляд его стал более суровым.
– Что? – переспросил начальник штаба, и Валентин уже пожалел, что ввязался в это дело. Может быть, стоило сначала сказать заместителю начальника штаба? Но что сделано, то сделано. Пришлось говорить дальше.
– Вы держите карту вверх ногами, – не нашёл ничего другого сказать Валентин. После этого лицо подполковника исказилось, и он начал кричать:
– Что?! Да как ты смеешь? Грибов тухлых объелся? Ты у меня под трибунал пойдешь!
Начальник штаба даже не мог предположить, что это замечание справедливое. Ему показалось, что старший лейтенант или пошутил так, или поиздевался, а может, не понравился тон, с которым подчинённый высказал замечание. Валентину оставалось только стоять, слушать крики подполковника и ждать, что произойдёт дальше.
– Караульный! – позвал подполковник, немного успокоившись. ― Взять под арест старшего лейтенанта.
И уже обращаясь к Валентину:
– Старший лейтенант Владимиров, сдать оружие.
После чего Валентин отдал свой табельный пистолет и в сопровождении караульного прошёл в небольшое помещение в соседнем здании для арестованных.
Дверь закрыли, и Валентин оказался внутри плохо освещённой комнаты без окон и без мебели. Ни сесть, ни тем более лечь никуда не представлялось возможным. Свет проникал через щель под потолком. В помещении для арестованных находилось ещё два человека, но стрессовое состояние не позволяло общаться с другими людьми. Он немного постоял, потом сделал несколько шагов, присел на корточки, прислонился к стене спиной и закрыл голову руками.
Как всё внезапно изменилось! Только что старший лейтенант являлся штабным офицером, а минуту спустя оказался арестованным.
Предположить такой исход разговора с начальником штаба Валентин не мог. Он рассчитывал, что подполковник отнесётся к замечанию по-деловому. В крайнем случае пришлось бы объяснить, почему нужно перевернуть карту на сто восемьдесят градусов.
Потом ещё неизвестно, станут ли его вообще слушать. Возможно, дело продолжится трибуналом. Время будет упущено, кто-нибудь что-то натворит из-за неправильно составленной схемы, и тогда уже от него постараются поскорее избавиться. Кто знает, насколько далеко подполковник может зайти в стремлении наказать старшего лейтенанта, пока ещё старшего лейтенанта. Как бы всё не закончилось отправкой в штрафбат. Интересно, дадут ли с женой попрощаться? Скорее всего, нет. Снимут погоны и отправят на передовую, где очень легко погибнуть. Зачем, спрашивается, он получал образование в техникуме, курсы подготовки офицеров проходил? Чтобы так бесполезно закончить свою жизнь? Гораздо больше пользы можно принести служа в штабе или хотя бы командуя стрелковым взводом, как это Валентин делал, неоднократно рискуя жизнью, на Калининском фронте. А ведь только недавно ему исполнилось двадцать четыре года, пожить толком не успел.
И всё из-за чего? Из-за того, что он указал на ошибку, правда, какими-то простыми словами, и встретил полное непонимание старшего по званию. Стоило учесть плохое настроение начальника к моменту начала доклада, но сделанного не вернуть.