Во многих источниках содержится утверждение, что переломным моментом в Великой Отечественной является Курская битва. Как можно владеть инициативой и одновременно находиться на грани полного провала во всей войне? В случае поражения под Корсунь-Шевченковским на первом этапе наши фронты могли остаться без четырёх-пяти ударных армий. На втором лишиться с таким трудом доставшихся плацдармов на правом берегу, неся при этом огромные потери. Отдать пришлось бы и Киев с Житомиром, и Кировоград с Верхнеднепровском, оставить противнику склады и тяжёлую технику. В дальнейшем боеспособность Красной армии оставляла бы желать лучшего. Два несовместимых события: владение инициативой и вынужденная глухая оборона, сопровождающаяся большими потерями и риском проиграть всю войну, под Корсунь-Шевченковским свидетельствуют о том, что одного из них в феврале 1944-го не существовало.
Наступил момент, когда у измотанных до предела соперников не осталось сил для продолжения боевых действий. Забегая вперёд, скажем, что в марте-апреле 1944 года, как в поединке боксёров-тяжеловесов в одном из последних раундов, бойцы Красной армии, превозмогая усталость, действуя на морально-волевых качествах, нанесли сокрушительный удар под дых войскам группы армий «Юг». В результате Днепровско-Карпатской наступательной операции противника отбросили до государственной границы СССР. В последующем наши войска преимущественно наступали и наносили урон вооружённым силам Германии и её союзникам, инициатива перешла к Красной армии.
Поэтому Корсунь-Шевченковская наступательно-оборонительная операция, длившаяся с 24 января по 17 февраля 1944 года, по мнению Валентина Владимирова, явилась коренным переломом в Великой Отечественной войне.
После боёв в Корсуньском выступе наступила возможность отдохнуть. Войска приводили себя в порядок, подсчитывали потери. Солдатам наконец-то представилась возможность заняться своим здоровьем, отправиться в медпункт, помыться и просто выспаться. Валентин отсыпался три дня и всё это время думал о том, что произошло бы с ним в случае провала последней операции. За составление плана наступления отвечал он, с него бы и спросили по всей строгости, несмотря на ошибочные разведданные. Командованию можно было не разбираться в причинах, а отправить его в штрафбат с глаз долой, отчитаться заодно о проведении чистки в штабе и наказании виновных. К таким невесёлым выводам Валентин приходил вследствие натянутых отношений с командующим фронтом. С самого начала у них с трудом складывалось взаимодействие. Разные характеры, образование, возраст не способствовали взаимопониманию. Командно-волевой стиль общения Конева контрастировал с уравновешенно-аргументированным Владимирова. Но главной причиной недопонимания было всё-таки огромное различие в званиях.
При командном пункте фронта одну из соседних хат оборудовали под столовую. Офицеров в штабе насчитывалось немного. В основном были генеральские должности. Но если старшие офицеры являлись полноправными сотрудниками и посещали столовую наравне с генералами, то младшие офицеры там не могли находиться. Но не предоставлять же ещё одну хату для питания трёх-четырёх человек! Поэтому решили сделать исключение и выделили стол в углу генеральской столовой для младших офицеров.
Кроме Валентина, столовую посещали лейтенанты и капитаны из служб обеспечения, не относившихся напрямую к штабу фронта: караульной, связи, транспорта. Только во время несения службы при штабе у них оказывалась возможность питаться генеральским пайком, который оказывался не таким уж сытным. Валентин постоянно искал дополнительную еду где-то на стороне. Нехватка продовольствия сказывалась даже на генеральской столовой.
Старший лейтенант старался оказаться на обеде в одно время с другими младшими офицерами. Иногда он стоял и курил недалеко от входа в хату-столовую, пока не появлялся кто-нибудь из товарищей, которые поступали так же, если приходили первыми. Завести свободный разговор, узнать житейские новости получалось только с равными по званию военнослужащими. Но если офицеры из служб обеспечения располагали достаточно большим кругом общения, то для Валентина это являлось одной из немногих возможностей поговорить по душам.
20 февраля командующему 2-м Украинским фронтом Коневу присвоили звание маршал Советского Союза. 21 февраля командующему 5-й гвардейской танковой армией Ротмистрову присвоили звание маршал бронетанковых войск. Разница в звании с командующим увеличивалась.