– И что? Оставить все как есть? Пусть и дальше творить что пожелает? – взывал к разуму папа. После чего меня без чего-нибудь оставляли. Например, без воскресного пикника на лесополосе, где все бы весело жарили на огне сосиски, насаженные на прутик. А папа бы там позволил себе расслабиться и выпить лишнего, после чего все бы принялись уговаривать его, пьяного, не буянить и спокойненько доехать до дома. Сомнительное удовольствие, потому что мой папашка пьет мало и редко, отчего закалки, что очевидно, никакой.
– Из-за острова на стрежень! На простор седой волны! – пел бы он, раскидывая в такт пению руки. Прохожие бы весело оглядывались и шушукались.
– Перестань, – пыжилась бы и скакала вокруг него мама. А Ларик бы сосредоточенно делал вид, что он не с нами.
– Вы-ы-плывают распис-с-с-ные Стеньки Разина челны, – допел бы папа. А я бы задорно ему подпевала, потому что обожала, когда папа перебирал лишнего. Как и все военные, он был насквозь пропитан субординацией, выслугой лет и офицерской честью, которая приучила его по возможности мало думать самому, а побольше слушать, что прикажет вышестоящий командир. Только при алкогольном опьянении он был способен выражать собственное индивидуальное мнение, проявлять инициативу и показывать темперамент.
– Ты просто прелесть! Спой еще, – подзуживала его я, чтобы потом наслаждаться жизнью вместе с ним. В такие дни мы с папой становились ближе, чем когда-либо. Поэтому если меня грозили оставить дома за то, что я пыталась расплавить стеклянную колбу в кабинете химии (потому что хотела попробовать выдувать стекло), я, конечно, начинала грустить. Кто бы порадовался, если бы в субботний день ему надо было сидеть дома и учить какие-то уроки. Но потом оказывалось, что родня уехала на пикник, забрав с собой исчадье по имени Ларик, а мы с Ленкой безнаказанно весь день перемеряли мамины тряпки, слушали музыку и разглагольствовали о мироздании, вечности и судьбе. Так что было еще неизвестно, кто из нас лучше провел время. Папа, которому не с кем было петь, мама, которой пришлось в одиночку дезактивировать папин задор, Ларик, которому некого было подкалывать и дразнить или мы с Ленкой. Наказанные, которым было так хорошо, словно в наказание их на денек отправили на курорт. Вот примерно такое чувство охватило меня на третьем круге трамвая. Словно бы все те, кому я доверяла и кто так мелочно и пошло мне наврали, вдруг уехали на пикник без меня, а для меня открылась некая казацкая вольница. Пей, шелупонь, гуляй, рванина.
– Девушка, а вы когда будете сходить? – спросил меня какой-то вздорный дедуля, который ехал со мной всю дорогу. Я вытянулась по стойке смирно и рефлекторно ответила.
– У метро.
– Видел я, как ты выходишь у метро. Уже второй раз с тобой еду. Граждане, да она просто катается! Я когда в собес ехал, она сидела. И обратно сидит! А кому-то места не хватает.
– А вам что за дело? – разобиделась я. Вот, и тут не дают мне, бедной, покоя.
– Наркоманка! – заорал дед. – Надо вызвать милицию.
– Сам старый пень, – тихонечко, сквозь зубы сказала я, чтобы никто не услышал. Терпеть не могу грубить старикам, но, видимо, у меня в тот момент было пробито биополе, и я не смогла устоять.
– Что-о? – взвыл дед. Дальше я целую остановку выслушивала все, что он обо мне думает. По его словам выходило, что именно из-за таких, как я, страна катится в тартарары, а также я – причина всех катаклизмов, кризисов и маленькой пенсии, на которую приходится домучиваться таким, как он.
– Она-то тут причем? – пытался защитить меня какой-то молодой парень в джинсовой куртке. И зря. Потому что за молодость и благопристойность он тут же был зачислен ко мне во враждебный лагерь. В итоге нас чуть не закидали тухлыми помидорами. Да и то только потому, что, видимо, помидоры были недостаточно тухлыми и их на нас пожалели. Пришлось срочно ретироваться из трамвая под победные возгласы пенсионной публики.
– Вот ведь орлы! – весело прокомментировал происходящее парень и подал мне руку.
– Да уж, попали, – сказала я и принялась судорожно придумать, куда податься. Все-таки, был уже вечер, пятница. Нормальные люди все сидели по домам и прочим норкам и начинали пить пиво. А я только-только отовсюду ушла. И не факт, что меня не объявили в розыск. В конце концов, мне, может, пора скрываться по хазам да малинам.
– Как вы? – заботливо спросил парень.
– Нормально. А что, по мне можно предположить, что все плохо? – поинтересовалась я.
– Ну, в общем… да. Можно такое предположить.
– Странно, – удивилась я. – А мне казалось, что я выгляжу адекватно.
– Знаете, а в чем-то дедуля прав. Вы сидели в трамвае сама не своя. Явно без намерения куда-то там доехать. И то принимались всхлипывать, то смеяться.
– Красиво, – согласилась я.
