— Капитан Мизава никогда не хотел поставить вас под возможный перекрестный огонь, Мэтт. Тот первоначальный доклад, который он просил у вас, был чем–то необходим — нужен для его собственного сведения — главным образом, потому что он уже понял, что официальные отчеты РУФ о том, что, черт возьми, происходит здесь, были дерьмом. Он доверяет вашему мнению и вашей честности, и я думаю, что он понял, что вы были в достаточной степени младшим, чтобы никто не заметил, что вы были посланы им поговорить с людьми, подобными Тургуду. И я знаю, он не больше моего ожидал, что ваш доклад попадет в руки Аберу.
Я также думаю, что ее первоначальная «дискуссия» с капитаном была ее собственной идеей. Или, возможно, ее и Тимар. Но когда она получила в свои руки ваше второе достижение — которое, давайте признаем это, действительно звучит намного больше «паникерски», чем ваш первый доклад — я думаю, что она выбрала момент, когда адмирал Бинг уже испытывал чувство… разочарования по поводу задержки в сборе оперативного соединения здесь на Мейерсе и поделилась с ним.
Это заключение итог, казалось, скрутило желудок Мэтланда Аскью. Он взглянул на Бурже, и она медленно кивнула.
— Верно. На этот раз, адмирал — посредством адмирала Тимар, а не капитана Аберу — выразил свое личное недовольство вашим «очевидным пораженчеством, доверчивостью, паникерством и очень убогой компетентностью».
Она сказала это быстро, отметила онемевшая часть мозга Аскью, со своего рода хирургической жестокостью, что было проявлением ее собственной доброты.
— Он также заявил — посредством адмирала Тимар, — продолжила Бурже с явным отвращением, — что поскольку обсуждаемый «офицер–пораженец» является офицером Пограничного Флота, а не офицером Боевого Флот, он предоставит «право решения» вашего дела в руки капитана Мизавы. Однако, было не так много сомнений в том, что он имел в виду, в своем послании, переданном через адмирала Тимар.
Аскью только посмотрел на нее. Это было все, что он мог сделать, чувствуя полное уничтожение своей карьеры, устремившееся к нему.
— Помимо личных последствий в вашем случае, — сказала Бурже, — довольно очевидно, что адмирал Бинг решил сделать выговор по вопросу о возможностях Мантикоры. И, к сожалению, ваш второй доклад — который, кстати, показался капитану и мне очень убедительным — теперь безвозвратно испорчен в его глазах. Фактически, если капитан попытается оспорить взгляды Аберу или Тимар, адмирал Бинг, вероятно, автоматически отвергнет все, что он скажет, потому что это будет исходить из вашего доклада и просто заново над ним поиздевается. Из того, что мы уже видели от него, довольно очевидно, что, когда вовлечен его характер, он стремится освободить свой мозг, и это то, что произойдет в любой момент, когда он хотя бы заподозрит, что капитан машет ваашим отчетом в его сторону. Это, если я значительно не ошибаюсь, именно то, что Аберу и Тимар имели в виду.
— Мэм, простите, — почти прошептал Аскью. — Я пытался помочь. Я никогда не думал, что…
— Мэтт, ни капитан Мизава, ни я никогда не думали о вас ничего другого, кроме того, что вы умный, талантливый, добросовестный молодой офицер, делающий все возможное, чтобы выполнить свой долг в чрезвычайно трудных условиях. Если один из нас и имеет личные сожаления, то это потому, что мы случайно посадили вас на мель в середине этого минного поля.
Аскью вновь закрыл рот и еще раз кивнул, надеясь, что он не выглядел таким больным, как он себя чувствовал.
— Я объясняла все это вам по определенной причине, — сказала ему Бурже. — Обычно, я никогда не сказала бы офицеру вашего относительно младшего статуса о подозрениях, которые я лелею о капитане Аберу, и мотивах адмирала Тимар. И тем более, если уж на то пошло, не стала бы обсуждать с вами… недостатки личного отношения адмирала Бинга к Пограничному Флоту или возможностям Мантикоры. В данном случае, однако, вы должны быть осведомлены о том, что вы создали себе несколько потенциально очень высокопоставленных, и, вероятно, очень мстительных, врагов. Я не могу оценить все потенциальные профессиональные последствия, и я хотела бы каким–то образом отвлечь их от вас, если любой из этих троих решит «наказать» вас лично. Но по крайней мере теперь вы знаете.
– Однако, это не основная моя причина для объяснения для столь длинного объяснения. То, что я особенно хочу, чтобы вы поняли, Мэтт, это почему капитан Мизава принял меры в отношении вас.
— Что… что за меры, мэм? — удалось спросить Аскью.
— Вы освобождаетесь от должности помощника тактического офицера «Жана Барта» немедленно, — наотрез сказала Бурже. — Ваше новое назначение будет помощником офицера по общественной информации адмирала Сигби на борту «Восстановления».
Аскью почувствовал, как будто его только что ударили в живот, и лицо его болезненно вытянулось.
— Позвольте мне закончить, прежде чем что–либо сказать, — быстро сказала Бурже, подняв указательный палец. Ее глаза встретились, и спустя мгновение, он смог кивнуть еще раз.