— Несмотря на утверждения капитана Сеген об обратном, нет абсолютно никаких доказательств того, что энсин Монаган или ее бот сыграли какую–то роль в разрушении «Элен Блондо», — продолжил он. — Я, конечно, добавляю сенсорные и тактических записи «Репризы» за весь период времени, начиная с одного полного стандартного часа, прежде чем «Элен Блондо» взорвалась, и заканчивая одним полным стандартным часом после разрушения корабля. Я также добавляю копию бортового журнала бота и полный перечень логов моего корабля, с записями каждого малого судна и судовых ракет, выпущенных нами. Основываясь на этих записях, я однозначно утверждаю и для записи, что я абсолютно убежден, что никто на борту бота миз Монаган или на борту «Репризы» не сделал ни единого выстрела какого–либо рода, или по любой причине.
На самом деле, я должен повторить, что мне не удалось найти каких–то доказательств ни в наших записях или сенсорных данных, которые свидетельствовали о наличии каких–либо внешних причин для уничтожения «Элен Блондо». Нет никаких признаков ракетного огня, энергетического огня или столкновения. Предварительное заключение, к которому я смог прийти, состоит в том, что корабль и — по–видимому — весь его экипаж были потеряны из–за внутреннего взрыва. Ни я, ни мои офицеры, в частности включая моего инженера и тактика, не в состоянии предложить какую–либо нормальную причину для такого взрыва. Судно было полностью разрушено, словно при чуть ли не катастрофической и полностью непредвиденной аварии реактора, что, казалось бы, будет удаленно разумным объяснением. Однако, я считаю, что это объяснение совершенно неправдоподобно, учитывая наблюдаемый характер взрыва. Фактически, правда, из частичных сенсорных данных, которые у нас есть, по уничтожению судна и нашему анализу разброса обломков в модели, мне кажется, как и моему тактику, что она была уничтожена не одним взрывом, и даже не одним основным взрывом и рядом вторичных, а в результате практически одновременной цепи, по меньшей мере из семи различных взрывов.
Он сделал паузу, его измученное лицо было изможденным и мрачным, и его ноздри раздувались. Затем он продолжил, говоря медленно и отчетливо.
— Я полностью понимаю серьезность того, что я собираюсь сказать, и я очень надеюсь, что более тщательный и полный анализ ограниченных данных, которые мне удалось включить в этот доклад докажет, что мои подозрения ошибочны. Тем не менее, по моему мнению, разрушение «Элен Блондо» было результатом тщательного, умело спланированного, и хорошо выполненного акта саботажа. Я думаю, нет других объяснений для наблюдаемой картины разрушений. Я не готов в это время в официальном докладе делать предположения о том, кто, возможно, был ответственен за этот акт саботажа. Я не обученный следователь, и я не думаю, что было бы правильно для меня выдвигать какие–либо официальные обвинения или голословные утверждения до выполнения более подробного анализа. Тем не менее, если, на самом деле, это был акт саботажа, то, возможно, тот, кто был ответственен за это, очевидно, не блюдет наилучших интересов Звездной Империи. Учитывая, что капитан Сеген, «Камилла», и все другие новотосканские суда в системе были отозваны, я считаю, что потенциал для какого–то дополнительного и прискорбного инцидента является высоким. Я должен, следовательно, с уважением просить, чтобы эта звездная система была оперативно и решительно усилена.
— Они ушли.
Валерий Оттвейлер оторвался от отчета, который читал и приподнял одну бровь на человека, стоявшего в дверях его кабинета. Дэмиен Харахап, бывший сотрудник Жандармерии Солнечной Лиги, был в высшей степени забывающимся типом мужчины — качество которое хорошо послужило ему в свое время у бывшего работодателя — но Оттвейлер обнаружил, что за ничем не примечательным фасадом были очень способные мозги.
Он был также тем, у кого было чрезмерное количество удачи. Несмотря на все это вместе взятое, Харахапу необычайно повезло, что он жив, но Оттвейлер также знал, что он оказался очень полезным для Алдоны Анисимовой и Изабель Бардасано. Несмотря на то, насколько эффектно операция на Монике была потерпела полное фиаско, Харахап выполнил свою роль в ней почти безупречно, и он был также безжалостно честен в своей критике собственной деятельности, поскольку имел больше основания для критики, чем кто–либо еще. Он не был мезанцем, но оперативники его профессионализма и способностей — и интеллекта — были редки, и Бардасано, которая никогда не имела никаких предубеждений против использования «внешних талантов», если тот зарекомендовал себя ценным и надежным, наняла его после увольнения из Жандармерии, еще до того как обломки Моники осели.