Никто из мужчин или женщин, сидящих за столом, не усомнился бы в военной проницательности герцогини Харрингтон, или ее тактических или стратегических способностей… в чисто военной сфере. Тем не менее, большинство из них по–прежнему склонны были считать ее флотским командиром. Лучшим флотским командиром Мантикоры, может быть, но все же флотским командиром. Слушая ее, они осознали, как глупо это было — и как глупо они не признали свою глупость гораздо раньше. В защиту их можно сказать, что большая часть проницательности, показанной ею ранее, была в области политической стратегии и анализа, сосредоточенных на внутренних проблемах, или на внутренней работе Мантикорского Альянса. Им не приходило в голову, что она, возможно, уже сосредоточена на грозных способностях Солнечной Лиги, как следующей большой проблеме Звездной Империи, а это было удивительно слепо для них.
— Я думаю, что вы правы, — сказала Елизавета, наконец, и ей почти удалась смешная гримаса. — Я полагаю, что была так зациклена на том, насколько я не хочу бороться с Лигой, как страшным противником, что была гораздо лучше осведомлена о наших собственных слабостях и недостатках, чем о любой слабости, которой может страдать она.
— Вы не единственная, кто был виновен в этом, Ваше Величество, — сказал сэр Томас Капарелли. — Адмиралтейству, Стратегическому Совету было известно в течение некоторого времени о необходимости начать планировать операции против Лиги в случае открытых военных действий. Но мы никогда не были в состоянии взять наши планы за отправную точку для постановки Лиги на колени, захвата ее военной инфраструктуры, а затем совершение Звездной Империей многопоколенной оккупационной политики. Мы не можем надеяться на гарнизоны или физическое занятие каждой системы Лиги, или даже просто наиболее важных промышленных узлов. Но мы могли бы оставить пикеты в основных системах. Потребовать от Лиги отказаться от большого, современного флота после военной победы над существующим флотом, а затем получить возможность отправлять наблюдателей во все системы, где может быть перестроен флот для того, чтобы присматривать за верфями и призывать наши тяжелые подразделения при первых признаках нарушения договора в форме нового строительства военных кораблей.
Но проблема в том, что такая стратегия практически гарантирует, что в какой–то момент кто–то в Лиге соберется выйти с реваншистской политикой и сильным тылом. Они найдут способ спустить на нас собственного Томаса Тейсмана, и они будут в состоянии построить флот достаточно большой, чтобы, по крайней мере, заставить нас вытащить наши пикеты из оккупированных системы для борьбы с ними. А из других систем, которым мы не нравимся, очень многие вступят в бой и тогда, как лаконично выразился Хэмиш, мы – тост.
Но если Хонор окажется права, а на самом деле, я думаю, что на это есть очень хороший шанс — вероятно Лига гораздо более хрупкая, чем кто–либо привык верить, то есть и другой вариант. Ее вариант. Вместо того, чтобы поколениями оккупировать Лигу, мы признаем, что она уже умирает, разобьем ее, и сделаем ее преемников нашими союзниками и торговыми партнерами, а не нашими врагами.
— «Я уничтожу своего врага, когда сделаю его своим другом», — тихо процитировал Белая Гавань.
— Что? — Его брат моргнул, и граф улыбнулся.
— Цитата политика со Старой Земли, насколько я понял Хонор, Вилли. Я думаю, что это имеет отношение к ее взглядам на генетическое рабство.
— Что за политик? — Грантвилль все еще выглядел озадаченным.
— Это произнес президент древних Соединенных Штатов Америки по имени Авраам Линкольн, — сказал Белая Гавань. — И если я помню правильно, он также сказал: «Если вы собираетесь привлечь человека на свою сторону, сначала убедите его, что вы его искренний друг. — Он снова улыбнулся на этот раз гораздо шире своей жене. — Я вижу, что не читал его так же тщательно, как Хонор, но ты должен тоже взглянуть на него, теперь, когда я думаю об этом. Он сам был в довольно липкой военной ситуации.