— Ну, может, я права в данный момент, а может и нет, — сказала Хонор немного более оживленно, и выражение ее лица вновь помрачнело. — Но предполагая, что наиболее опасная вещь, которую я могу видеть, это то, что Лига просто откажется объявить нам войну и будет проводить любые операции внутри и вокруг Сектора Талботта, как «полицейские акции». Если они откажутся расширить действие своих операций за пределы этой области, независимо от того, как интенсивна будет их деятельность в этом районе, и если они постоянно будут занимать позицию, что они реагируют защищаясь, то мы не сможем распространить свои боевые действия на другие области, где нам необходимо будет предпринять военные действия, прежде чем они успеют продублировать наши аппаратные преимущества, не становясь агрессором в глазах всей остальной Лиги. А если мы это сделаем, наши шансы на разрушение Лиги и «уничтожение нашего врага путем сотворения из него нашего друга», вероятно, пойдут прямиком из шлюзового отсека. Что означает, что они получат время, за которое они должны построить каток, чтобы прокатиться прямо по нам.
— Замечательно, — вздохнула Елизавета.
— Я признаю, что это вызывает тревогу. — Несмотря на его слова, голос Белой Гавани звучал немного веселее, чем у его жены, — но я также склонен думать, что это очень маловероятно — реальное руководство Лиги в бюрократии действительно признает опасность достаточно скоро, чтобы выработать осмысленную политику вроде этой. Я понимаю, что предсказать, на что ваш враг будет делать ставку, а затем и вероятность того, что ваш прогноз точен — очень–очень глупый поступок. Я не утверждаю, что мы сделаем что–то подобное этому. Но в то же время, я думаю, что есть очень реальная вероятность, а не просто возможность того, что как только УПБ и ФСЛ поймут в какую колбасную машину они засунули свои пальцы, они начнут призывать на помощь, всех кого смогут получить. Чтобы нарисовать нас как жестоких агрессоров или себя как освободителей, им нужно зайти гораздо дальше, чем любая простая «полицейская акция».
— И они не будут единственными лицами, принимающими решения, которые будут участвовать в процессе. — Голос сэра Энтони Лэнгтри звучал гораздо более вдумчиво, чем несколько минут назад. — Какое бы положение они не занимали, мы всегда сможем обойти по краю, по крайней мере, своего фланга, чтобы подтолкнуть их немного больше в направлении, в котором мы хотим двигаться, не обращая себя в звездолетного гунна Аттилу в глазах остальной Лиги. Мы должны быть осторожны, но у нас было много опыта в танцах вокруг Лиги в прошлом. С тех пор, как мы внимательно координируем наши пиар-, дипломатические и военные усилия, думаю, мы сможем сформировать политическую и дипломатическую сторону театра военных действий гораздо более эффективно, чем вы, возможно, допускаете, Хонор. И это попросту невозможно, что мы не будем иметь союзников внутри Лиги — особенно если о роли «Рабсилы» во всем этом станет общеизвестно. У Беовульфа черт знает какой престиж, и каждая из его дочерних колоний последует его примеру, в том что связано с генетическим рабством. Я думаю, что мы можем рассчитывать — нет, я знаю, что мы можем рассчитывать — на мощное соларианское лобби на нашей стороне в любой конфронтации, сконструированной Мезой.
— И есть еще другая сторона всего этого, Ваше Величество, — указала Патриция Гивенс. — Благодаря туннельной сети, у нас есть огромная степень проникновения в Лигу. Если они попытаются закрыть сеть, чтобы отрезать нашу торговлю, они также плохо покалечат себя — возможно, даже хуже — эффективно уничтожив торговый баланс, на который они полагаются. Впрочем, до тех пор пока им не удалось преодолеть преимущества нашего оборудования — в обозримом будущем, другими словами — мы должны быть в состоянии удержать все критические терминалы открытыми с довольно легкими силами. Все это означает, что мы будем продолжать иметь много контактов с Лигой и что мы на самом деле можем иметь значительно больше экономического влияния на довольно много секторов Лиге, чем сама по себе бюрократия Лиги. Что означало бы чертовски много больше влияния, чем любой такой эфемерный, как избранный политик Лиги мог надеяться. Если мы используем это влияние, при этом учитывая необходимость создания наших врагов в друзей, вместо того, чтобы превратить себя в хищников в краткосрочных интересах выживания, я думаю, мы могли бы освободить немало граждан Лиги от нее.
Вновь повисло молчание, а затем Елизавета глубоко вздохнула.
— Хонор, я должна сказать, что вы направили мой взгляд по курсу, который заставляет меня чувствовать себя гораздо менее пессимистично. Имейте в виду, еще есть огромная разница между «менее пессимистично» и всем, что я бы назвала отдаленно «оптимистично», но я думаю, что вы указали мне правильное направление.
Она улыбнулась другой женщине, но потом ее улыбка исчезла.