– Может быть, нет. Но не зависимо от того достигнете вы чего-нибудь или нет, вы будете делать то, что только что стало важным – держать мощную, сосредоточенную силу прямо здесь, под рукой адмирала Хумало. Мне нужно быть там, на Монике, просто на всякий случай. В то же время, однако, адмирал Хумало нуждается в мощной флотской воинской единице, которую он может использовать в качестве пожарной команды, если что-то пойдет не так, когда я буду далеко. И вы, за ваши грехи, являетесь вторым по рангу офицером эскадры. Что означает, вы вытянули короткую соломинку. Ясно?
– Ясно, мэм.– Онассис улыбнулась коротко и мрачно. – Я сказала, что хотела бы не согласиться с вами, и я это делаю. В смысле, хочу. Но, к сожалению, не могу.
– Я знаю, вы хотели бы что-то делать … более активно, – сочувственно сказала Мишель. – К сожалению, те, кто ждет на орбите, они также служат, и это то, что вы будете делать прямо сейчас. Надеюсь, как только контр-адмирал Оверстейген достигнет передовой, я смогу свалить это на него. Ведь тогда,– она улыбнулась немного злобно,– он будет вторым по рангу офицером Десятого Флота. Который будет просто идеальным для того, чтобы оставилять его здесь, в центральной позиции всякий раз, когда меня приспичит шататься где-то еще, не так ли?
Онассис улыбнулась, и капитан Лектер придушила смешок. Но потом Мишель посерьёзнела.
– Я действительно предпочитаю не иметь никаких дополнительных сюрпризов из дома, пока буду далеко, Шуламит. Это не обязательно означает, что их не будет. Если это произойдет, я ожидаю, что вы дадите адмиралу Хумало и баронессе Медузы все преимущества собственного мнения и идеи. Это понятно, а?
– Да, мэм.– Онассис кивнула и Мишель осторожно не кивнула в ответ. Это было почти близостью, достигнутой в разговоре с Онассис, но несмотря на ее растущее уважение к Аугустусу Хумало, она продолжала лелеять некоторые сомнения в его заинтересованности чисто военным пониманием. Она скорее ожидала, что эти сомнения умрут естественной смертью в не слишком отдаленном будущем, но пока они были – это одна из ее обязанностей, чтобы быть уверенной, что он получит самый лучший совет, какой она может дать для него, лично или по доверенности.
– Очень хорошо,– сказала она, проверяя часы. – Время обеда. Я попросила Вики и других капитанов и их старших помощников присоединиться к нам, и намерена сделать его рабочим. Я также намерена рассказать всем из них, как я рада степени готовности подразделений, которой нам удалось достичь. Нам все еще далеко от идеала, но находимся в гораздо лучшей форме, чем были, и я ожидаю, что улучшение продолжится. И я хорошо знаю, что должна поблагодарить каждого в этом отсеке за счастливое состояние дел. Таким образом, все вы, считайте себя похлопанными по спине.
Ее подчиненные улыбнулись ей, и она улыбнулась в ответ, а затем уперлась обеими руками о столешницу и рывком стала на ноги.
– И на этой ноте, я думаю, что мне послышалось как салат Кобба назвал мое имя. И поскольку я услышала, было бы учтиво пойти и позволить ему найти меня.
Айварс Алексович Терехов плавно перетек из переходной трубы своего бота в причальный отсек КЕВ «Черная Роза» под щебет боцманских дудок. Он выпустил поручень и, аккуратно приземлившись за линией палубы, отдал честь офицеру причального отсека, когда бортовая звуковая система объявила: «Гексапума» прибыла!»
– Разрешите взойти на борт, мэм? – спросил он офицера.
– Разрешение получено, сэр, – ответила лейтенант, и капитан Винченцо Тервиллиджер, командир «Черной Розы», сделал шаг вперед, чтобы пожать руку Терехова в приветствии.
– Добро пожаловать на борт, Айварс.
– Спасибо, сэр, – сказал Терехов своему старому другу, а затем протянул руку невысокому стройному человеку в униформе вице-адмирала Мантикоры.
– Капитан Терехов, – спокойно произнес вице-адмирал О'Мэлли.
– Адмирал.
Терехов отпустил руку О'Мэлли и окинул взглядом причальный отсек линейного крейсера. Он всегда считал, что «Черная Роза» – необычно поэтическое название для линейного крейсера Мантикоры, но ему это всегда скорее нравилось. И причина, по которой флагман О'Мэлли носил это название, состояла в том, что оно – как и название тяжелого крейсера самого Терехова – было занесено в Список Чести КФМ, как одно из имен, которые будут сохранены навечно в эксплуатации. Возможно, это и было одной из причин, по которой он решил прибыть на борт и пообщаться с О'Мэлли и Тервиллиджером лицом к лицу вместо того, чтобы просто отправить им – и всей системе Моники – прощание по комму.
Мыслями он вновь вернулся на три месяца назад, когда прибыли первые ремонтные корабли Хумало, а затем и ремонтные корабли эскадры поддержки О'Мэлли, после того, как вице-адмирал прибыл, а Хумало должен был вернуться на Шпиндель. И все для того, чтобы «Колдун» и «Гексапума» получили достаточный ремонт для возвращения домой на Мантикору своими силами. В целом, он пробыл на Монике порядка четырех стандартных месяцев, и это походило на целую жизнь.
