– Разве это не то, что ждут от меня? – улыбка Бенджамина стала еще немного шире. – Я – всего лишь презренный раб, едущий позади колесницы, чтобы напоминать Цезарю, он только смертен, пока толпа приветствует его (прим. пер. – имеется ввиду древнеримская традиция, во время чествования победителя сражений, у того рядом сидел раб, обязанностью которого было нашептывать: «Ты все лишь смертен»).
– Интересно, и как много из тех рабов пережило этот «опыт»? – язвительно осведомился Альбрехт.
– Ну да, странно, что обрывки истории доносят до нас не так много об этой стороне вещей, – кивнул Бенджамин. И его улыбка исчезла. – А если без шуток, отец, на таком расстоянии и удалении от Ловата трудно сформировать любое существенное или осмысленное представление о том, что они сделали на сей раз.
Альбрехт что-то пробурчал, полусердито признавая мнение Бенджамина. Даже с курьерскими суднами, оснащенными межполосными линейными двигателями всегда есть предел тому, как быстро информация могла быть получена. И честно говоря, они и так порядком злоупотребляли переходом Беовульфа в своих интересах. Он знал, что не существовало ничего, что могло бы отличить корабль, оснащенный линейным двигателем, от любого другого курьерского судна, какая бы экспертиза ни была проведена, но ему не импонировало бросать их туда-сюда – между Мезой и Мантикорой – чаще, чем было необходимо. Беовульф закрыл свой Терминал Мантикорской Туннельной Сети всему мезанскому траффику со дня ее открытия, с полной поддержкой и безмерным одобрением Мантикоры. Конечно, ни один из курьерских кораблей, курсировавших на переходе Беовульфа, не был зарегистрирован на Мезе, но всегда оставалась эфемерная возможность, что мантикорской или беовульфской разведке удастся проникнуть сквозь сплетенные покровы лжи. И пусть это оставалось слишком маловероятным, но Согласие Мезы за десятилетия сумело развить осторожное уважение к аналитикам и Беовульфа, и Мантикоры.
Но, в рельности, выбора не оставалось, сказал он себе. Это – всего лишь шестьдесят световых лет пути от Беовульфа до Мезы через Туннель Вестгота. И это – всего пять дней для судна с межполосным двигателем. Нет никакого оправдания, если мы откажемся от возможности использовать наши преимущества по полной в такое время, когда земля начинает гореть у нас под ногами.
Если бы Альбрехт Детвейлер верил в Бога, то провел бы несколько моментов в пылкой молитве, чтобы упомянутые ноги и дальше не останавливались ни на мгновение. Но, так как он не был таким человеком, то просто покачал головой.
– Тем не менее, единственное, что мы знаем наверняка, – это то, что Харрингтон выбила все дерьмо из хевов, когда они в очередной раз попытались подловить ее, – указал он.
– Ну, да, – кивнул Бенджамин. – Но у нас также по-прежнему нет никаких подтвержденных цифр об уровнях силы обоих сторон. Мы думаем, что ее значительно превосходили численностью, но это уж точно мало походит на пресс-релизы монти, в которых они ежечасно делают акцент на силе Восьмого Флота, ведь так? И, несмотря на все усилия Колина и Бардасано, мы все еще не можем заполучить источник достаточно глубоко во флоте монти, который мог бы снабжать нас такой информацией.
– С фактами не поспоришь, Бен, – отозвался Дэниэл. – С другой стороны, осталось очень много вопросов. Например, все выглядит так, как если бы им удалось неимоверно улучшить точность их МДР. И я склонен думать – напомню, у меня пока не было возможности и времени для какого-либо скурпулезного анализа информации, которая у нас есть – что эффективность противоракетной обороны хевов также должна быть значительно преуменьшена. Если Харрингтон не была усилена намного сильнее, чем любой из наших, по общему признанию, ограниченных источников предположил, тогда представленные монти данные о нанесенном ущербе слабо корреллируют с численность задействованного в операции флота.
– Не могу не согласиться с этим, – признал Бенджамин. – У тебя или твоих людей есть хоть какая-либо идея о том, как они могли провернуть это?
Так же как Эверетт Детвейлер был генеральным директором всех биологических исследований и разработок Согласия Мезы, Дэниэл был директором небиологических исследований и разработок, что означало, что он и Бенджамин обычно работали очень плотно вместе.
– Я могу только попытаться догадаться, – ответил Дэниэл, посмотрев на брата, и Бенджамин кивнул, признав возражение. – Тем не менее, – продолжал Дэниэл, – я должен буду сказать, как бы поганенько это не звучало, что, похоже, перед нами еще один образчик использования их проклятой гравитационно-импульсной связи.
