— У меня только предварительные выводы, — повторил криминалист, продолжая разыгрывать из себя судмедэксперта, — И сугубо предварительно можно было бы сказать, что смерть наступила в результате множественных ножевых ранений в область живота. — Дерме перестал кривляться и продолжил своим нормальным тоном: — Мне кажется, задеты внутренние органы. Убитый потерял много крови. Выглядит все так, будто он пытался сам себя забинтовать или остановить кровотечение, но очень быстро ослабел. И именно поэтому, как мне кажется, в каюте повсюду его кровь.
Дюваль благодарно кивнул.
— Я, пожалуй, вернусь на корабль, комиссар, обстановочка там так себе, но по крайней мере сухо… и, как я уже сказал, предстоит кое-какая работа. Хотите, оставлю вам зонтик.
— Почему бы и нет, спасибо.
Зонтик затрепетал, закрутился как сумасшедший в потоках ветра, а потом схлопнулся. На комиссара обрушился ледяной душ.
К нему подошел Вилье. Он тоже сжимал в руке трепещущий зонтик. Ему удалось раздобыть кое-какую информацию.
— Второй участник команды «Зефира» бесследно исчез, — сообщил он. — Их было трое на этом паруснике. Шкипер и двое матросов. Шкипер в бистро, один из матросов убит, а другой пропал. Я думал первым делом отыскать лесника и пройтись с ним по острову. Он знает всех, кто здесь живет, и наверняка знает места, где можно спрятаться. Возможно, он заметил что-то еще.
— Хорошо», — кивнул Дюваль и, указав глазами на стоящие у пирса корабли, добавил: — Возможно, вы также возьмете на себя труд разузнать, что за люди встали здесь на якорь?
Вилье кивнул и тут же помчался выполнять поручение.
Дюваль остался на пирсе сражаться с кружащимся на ветру зонтиком. Ему вспомнилась песня его любимого шансонье Жоржа Брассенса — о ветре, который поднимает вверх юбки и сдувает с голов шляпы: 5/,
Но в песне совсем не упоминались зонтики. Наверное, тогда люди знали, что при сильном ветре зонты бесполезны. Он сложил зонт и двинулся сквозь пелену дождя, втянув голову глубоко в плечи.
Комиссар приближался к бистро. На фоне остальных домов, составляющих деревню, маленьких и невзрачных, здание выделялось внушительными размерами. Кроме того, к нему примыкали две выдвинутые вперед террасы. С них открывался фантастический вид на море, и Дюваль догадался, что в летние месяцы именно эти большие террасы приносили основной доход, привлекая в заведение толпы туристов. Он заглянул в одно из многочисленных окон бистро и увидел внутри несколько человек, которые оживленно разговаривали друг с другом. Судя по всему, даже в межсезонье заведение оставалось центром местной общественной жизни. В такую погоду наверняка любой был бы не прочь оказаться там, где сухо и более-менее тепло.
Внезапно воцарилась тишина. Дюваль насчитал восемь человек. За барной стойкой в конце зала стояли хозяин и худая бледная женщина с темными короткими волосами. Плотный загорелый мужчина в расшитой золотом куртке с золотыми заклепками и рваных по последней моде джинсах облокотился на стойку. Несмотря на плохую погоду, на нем были солнцезащитные очки с зеркальными стеклами. Он поднял их на подстриженные ежиком волосы. Перед ним стоял почти пустой бокал виски. Мужчины как по команде прекратили болтать и с любопытством уставились на Дюваля.
«Щелк», — раздалось у Дюваля в голове. Он выразительно посмотрел на мужчину в золотой куртке, опознав в нем владельца быстроходной моторной яхты, затем кивнул направо и налево, подошел к стойке и представился. Крепыш в золотой куртке допил виски и швырнул монеты на прилавок:
— Сдачи не надо.
Он достал смартфон, попрощался с хозяином и вышел из бистро. Остальные как ни в чем не бывало продолжили прерванный разговор.
Дюваль решил, что первым делом стоит допросить хозяина. Нужно же начать с чего-то или кого-то. В любом случае если все, кто может представлять для него интерес, постоянно собирались в бистро, то самым очевидным решением было начать прямо отсюда, с хозяина заведения. По крайней мере, так можно было узнать, что здесь произошло прошлым вечером.
