В концертном зале, из которого они вышли, его голос тонул в грохоте музыки, но здесь сам подобен грому. Сидящие на скамьях люди – все они прижимают сложенные вместе руки к склоненным головам или чинно держат их на коленях – шепотом повторяют молитвы. Многие начинают недовольно коситься на Кэмерона. Какая-то пожилая дама в изысканной шляпке даже шикает на него:
– Тс-с-с-с!
Кэмерон недоуменно смотрит на нее. Она кажется знакомой, но юноша не может вспомнить, где ее видел. Он только знает, что один ее вид нагоняет на него ужас, а если внимательно приглядеться к ее шляпке, ужас лишь усиливается. Здесь вот-вот случится нечто страшное, Кэмерон это чувствует. Вот только откуда он это знает?
На этот раз Жако ему отвечает.
– О, господи, – бормочет он. – Что происходит? Как мы здесь оказались? – Кэмерон оборачивается и видит, что друг глядит мимо него округлившимися глазами. – Это же та церковь, которую показывали в новостях. Та самая, в которой…
«Та видеозапись», – думает Кэмерон.
Все детали мозаики у него в голове встают на свои места. Тот же мягкий свет, те же скульптуры ангелов – в записи, которую кто-то сделал на мобильный телефон, изображение дрожало, было зернистым и нечетким. «Бах-бах-бах» – звуки выстрелов, пронзительные вопли раненых. В центре прохода между скамьями скорчилась какая-то старушка, ее залитая кровью шляпка закрывает лицо.
– О, черт, – говорит Кэмерон.
Пожилая дама снова строго смотрит на него и шипит:
– Тс-с-с!
Это последнее, что она скажет в своей жизни.
Дверь за спиной у Кэмерона со скрипом распахивается.
– Бегите! – что есть мочи кричит он сидящим на скамьях людям, те оборачиваются и таращатся на него, открыв рот. Пожилая дама, чью шляпку вот-вот сорвет с головы вместе с большей частью черепа, встает и грозит Кэмерону пальцем, явно вознамерившись отчитать смутьяна.
Человек с винтовкой стреляет в нее первую. Кэмерон чувствует, как пуля свистит возле его уха, и видит, как даму отбрасывает назад силой выстрела. Женщина опрокидывается за спинку стоящей позади скамьи и падает в проход, раскинув руки-ноги в стороны – именно в такой позе ее запечатлел фотограф на снимке, который облетел Интернет, – только это случилось в прошлом. Эта новость гремела по всему миру на прошлой неделе. Та видеозапись была повсюду. Кэмерон и сам перепостил ее на своих страницах в соцсетях. И все же вот эта пожилая женщина умирает у него на глазах в реальном времени. Все эти люди умирают. В церковь вбегает человек в черной маске и стреляет, а люди пронзительно кричат и разбегаются в разные стороны. Стрелок направляется к алтарю, потом разворачивается, продолжая стрелять, пули разносят в щепки деревянные скамьи, раскалывают головы ангелов в каменную крошку. Жако хватает Кэмерона за руку и, заставив пригнуться, тащит за собой. Они бегут по боковому нефу, мимо деревянного стола, на котором выстроились рядами зажженные свечи. Кэмерон знает, что не нужно смотреть, но ничего не может с собой поделать. Стрелок стоит прямо перед апсидой: когда Кэмерон оборачивается, тот широко улыбается. Он подцепляет маску кончиком пальца, и с губ Кэмерона срывается стон.
«Нет. Это не он. Это не по-настоящему», – думает он, хотя какая-то часть его мозга пронзительно трубит о реальности происходящего. Все это происходит на самом деле. Кэмерон даже чувствует аромат воска, к которому примешивается резкий запах пороха.
Стрелок снимает маску.
Отец Кэмерона широко улыбается, его глаза маниакально блестят.
– Тебе не следует здесь быть, сынок, – повторяет он. Таким же тоном он, бывало, журил малыша-Кэмерона, когда тот играл в отцовском кабинете. – Это место не для детей. А теперь папочке нужно заняться важным делом… и для этого дела мне не нужен помощник.
Кэмерон, открыв рот, смотрит, как его отец вскидывает винтовку и целится в него.
«Это не по-настоящему».
Палец касается курка.
«Это не по-настоящему!»
Колонна над головой Кэмерона взрывается, разлетается на тысячу осколков.
– БЕЖИМ! – орет Жако и тащит Кэмерона за руку, а позади гремят выстрелы. Кэмерон оборачивается через плечо и еще успевает увидеть, что стрелок снова в маске, поднял винтовку и целится ему, Кэмерону прямо в голову. Где-то вдалеке воют сирены. Кэмерон, вскидывает руку, точно слепец, нащупывающий дорогу, и звенит последний выстрел – пуля ударяет в полированную ручку двери исповедальни, дверца распахивается, и двое беглецов ныряют головой вперед в зловонную черноту. Церковь остается где-то позади. Ноги Кэмерона скользят по неровной земле, он валится на Жако, и они оба с сочным хлюпаньем падают в грязь.
Жако издает какой-то нечленораздельный звук, нечто среднее между смехом и визгом, потом перекатывается на спину.
