В ГОЛОВЕ У КЭМЕРОНА бурлящий хаос: смущение, страх и злость борются за право восторжествовать. Он в мгновение ока пересекает комнату, собираясь сказать Жако, что так тупо шутить могут только полные придурки, влетает в соседнюю комнату и останавливается как вкопанный. Комнатка крохотная и безликая, как чулан, стены сделаны из уже знакомого им гладкого материала и тоже светятся неярким светом. Жако не шутил и не врал: в комнатушке сидит, привалившись к стене и подтянув тощие колени к груди, Барри Мышиный Помет. Он смотрит на Кэмерона покрасневшими глазами, и юноша испытывает отвращение пополам с жалостью. Такое чувство, что старик постарел лет на двадцать с тех пор, как Кэмерон видел его в последний раз. Даже кожа обвисла, посерела, свисает дряблыми складками под подбородком, под глазами набрякли огромные мешки. Одежда под стать цвету его лица: какой-то странный серый кафтан и свободные шаровары. Ноги босые и грязные. Когда Барри видит Кэмерона, в его глазах загорается узнавание, уголки губ начинают подергиваться, ползут вверх. Кэмерон морщится. Такое чувство, будто ему пытается улыбнуться труп.
– Занятно, – говорит Барри дрожащим голосом, – что это именно ты. Совпадение, я полагаю. Вот в такие моменты и понимаешь, почему люди во всем усматривают скрытый смысл. Я и сам почти поверил в фатум, увидев тебя в этой комнате.
Кэмерон качает головой:
– Вы! Я не понимаю. Что это за место? Что вы здесь делаете?
– Это мой дом, – отвечает старик. – Во всяком случае, его подобие.
– Ваш… – Кэмерон осекается и потрясенно таращится на Барри. – Все это… ваших рук дело? Кукурузное поле? Стрельба? Призрак моего отца, черт возьми?!
Барри качает головой:
– Может показаться, что я хотел тебя обидеть. Это не так. Программа делает выбор, базируясь на том, что находит у тебя в голове, мой мальчик. Она анализирует, выбирает то, что потрясет или напугает тебя – или же, как в нашем случае, то, что заставит тебя повернуть назад. – Его глаза смотрят умоляюще. – Ты должен понять, я всего лишь хотел ее обучить.
– Вы говорите о Ниа, – рявкает Кэмерон. У старика округляются глаза. – Где она? Мы пришли за ней, и я без нее не уйду.
– Пожалуйста, – шепчет Барри. – Ты не понимаешь. Если ты ее выпустишь…
Жако выступает вперед, оттолкнув Кэмерона, и присаживается на корточки рядом с Барри. Он потрясенно глядит на старика.
– Так вы и правда папаша Ниа? Вам же, кхм, лет сто. Кэмерон, ты уверен?..
Но юноша не слушает. До сего момента злость и смущение так громко спорили у него в голове, что заслонили все остальное, включая шепотки системы, скрытой в стенах этой комнаты. Но теперь он ее слышит, а еще видит мысленно. Многочисленные слои системы безопасности и серия хитроумных кодов охраняют одну-единственную дверь. Кэмерон обращается к ним, вписывает себя в эту систему. Закрывает глаза и концентрируется.
Когда он открывает глаза, открывается и дверь в стене перед ним. Единственная панель скользит в сторону, открывая цифровой экран.
– НЕТ! – вопит Барри.
Он пытается подняться, но Жако хватает его и прижимает к стене.
– Тише-тише, дедуля, – говорит он, потом округляет глаза. – Или лучше сказать, «папаша»? Дедуля-папаша. Не важно. Если твой ребенок за этой стеной, то мы ее выпустим, и делу конец. Кэмерон? Эта стена… как ты там говорил? Умная?
– Я почти прорвался.
Глазные яблоки Кэмерона двигаются под опущенными веками, пока он работает, сосредотачивается на раскинувшейся перед ним системе, старается не слушать протестов старика. Один за другим замки щелкают и открываются – одно за другим препятствия отодвигаются с дороги. Кэмерон уже совсем близко. Неужели он слышит голос Ниа из-за стены? Она зовет его по имени?
– Ниа, я здесь! – кричит он и ломает последний замок.
Дисплей перед ним вспыхивает и исчезает, открывая дверной проем, в который Кэмерон поспешно ныряет.
Позади Барри рыдает:
– Не надо! Прошу, не делайте этого!
Кэмерон слышит, как старик пытается вырваться из железной хватки Жако, но эти звуки кажутся бесконечно далекими.
Ниа стоит в центре комнаты и улыбается ему сквозь слезы. Она такая красивая, ослепительная – светится изнутри, в точности как окружающие ее стены.
– Ниа! – кричит Кэмерон.
Его переполняют радость и облегчение.
Оставшийся позади Жако спрашивает: «А? Где?», – но Кэмерон не слышит, не обращает внимания. Он видит только Ниа, ту, которую пришел спасти. Девушка протягивает к нему руки, ее глаза сияют, и Кэмерон бежит к ней, тоже протягивает руки. У него было достаточно времени, чтобы понять: в этот раз они впервые коснутся друг друга, и его сердце начинает бешено колотиться от радостного предвкушения.
Потом его руки проходят сквозь тело Ниа, она сама исчезает, а комната погружается в темноту.
