– Ты считал меня мертвым, – говорит отец. – А теперь ты уверен, что я жив?
Кэмерон размышляет. В отличие от прочих мысленных выкладок, которые он пытался составить, от воспоминаний, которые тщетно пытался восстановить, этот вопрос мгновенно появляется в сознании. Уверен ли он? Нет, не уверен. Вообще-то с точки зрения логики его отцу полагалось бы быть мертвым. Это объяснило бы все, в том числе и причину, по которой отец сейчас здесь, на бейсбольной площадке «Поле чудес», да еще и одет в форму «Чикаго Уайт Сокс» 1919 года.
В таком случае все не казалось бы настолько странным.
– Значит… это рай? – шепчет он.
Отец улыбается:
– Нет, это Айова.
Кэмерон роняет мяч.
Отец перестает улыбаться, его улыбка сменяется хмурой гримасой, потом – озадаченной, потом – насмешливой. Кэмерон хлопает глазами, чувствуя, как туман в мозгах рассеивается, а дымка перед глазами исчезает.
– Разве я не сказал? – спрашивает стоящий перед Кэмероном человек.
Юноша во все глаза смотрит, сначала с подозрением, потом с ужасом, как лицо отца изменяется – обычный человек не может так быстро менять выражение лица.
– Разве, разве, разве я не сказал? – запинаясь, повторяет существо, притворявшееся его отцом.
На этот раз Кэмерон идет вперед. Он решительно настроен сосредоточиться на низком, нескончаемом гудении цифровых голосов вокруг. Они повсюду – у него под ногами и в воздухе, а еще они у него в голове. Кто-то им манипулирует, водит его за нос.
«Взлом, – думает он. – Эта штука ВЗЛАМЫВАЕТ меня. Пробралась ко мне в сознание, как вирус, и показывает мне всякую ерунду. И папа не может ответить на мои вопросы, потому что… потому что я разговариваю сам с собой».
– Это цитата из фильма с Кевином Костнером, – говорит Кэмерон и сжимает кулаки, пытаясь сконцентрироваться.
Отец замирает на месте, его лицо становится плоским.
«Вот только это не мой отец, – думает Кэмерон, – и не его призрак».
На секунду весь мир умолкает.
«Все это иллюзия».
«Но кто-то хочет убедить меня в реальности происходящего».
Осознание наполняет Кэмерона яростью – на отца, на эти миражи, на незримую силу, которая пыталась использовать его болезненные воспоминания, чтобы им управлять. Все виденное им сегодня извлекли из его же собственного сознания. Новости, которые он недавно смотрел, а также проблемы, о которых он всю жизнь старался не думать.
Кэмерон разжимает кулаки, и двойник его отца взрывается в ослепительной вспышке света.
Наверное, это самая продвинутая технология из всех, с чем ему до сих пор доводилось взаимодействовать, и все же это место – всего лишь очередной цифровой мир, компьютерная программа. Такая же, как искусственный интеллект, охранявший базу КТРИПО, как программное обеспечение, включающее зажигание яхты.
«Раз тут есть программное обеспечение, значит, я могу его хакнуть».
Кэмерон хлопает в ладоши, и кукурузное поле вспыхивает, объятое пожаром. Мир вокруг него начинает мерцать.
– Эй! – вопит Жако.
Кэмерон с досадой понимает, что почти забыл про друга, но Жако, похоже, больше не психует. Он кричит и бежит к бейсбольной площадке, бешено размахивает руками, указывая на горящую кукурузу, и Кэмерон уже почти не удивляется, заметив орду визжащих, потрясающих оружием орков, которые несутся через языки пламени прямо к бейсбольной площадке.
В конце концов, он на прошлой неделе посмотрел «Властелина колец».
Кэмерон проводит рукой в воздухе, тщательно концентрируется и злорадно ухмыляется, когда у него в ладони возникает лазерная винтовка. Он может управлять этой системой ничуть не хуже ее создателя, кем бы тот ни был, ведь все вокруг состоит из кодов. Кэмерон направляет оружие на приближающуюся армию, выжигает в море орков широкую просеку и довольно гогочет. Несколько голов падают прямо к его ногам, он пинками отшвыривает их прочь и снова смеется, потому что головы взрываются, точно перезревшие помидоры. Кстати, здесь и впрямь есть стена, потому что это место вовсе не является кукурузным полем или штатом Айова. Это просто комната, и под липкой орочьей кровью видна светящаяся закрытая дверь, ее контуры светятся в темноте тем ярче, чем сильнее Кэмерон пытается сосредоточиться.
– Жако! – кричит Кэмерон и указывает на дверь.
Приятель мгновенно понимает, что к чему, бежит к двери и одним пинком открывает ее. В ту же секунду все вокруг – трава, земля, оставшиеся орки и разбросанные в грязи тела их павших товарищей – замирает и подергивается, потому что программа безнадежно испорчена. Какое-то мгновение ничто вокруг не двигается, никто не говорит. Единственный звук, который слышит Кэмерон, – это стук крови у него в ушах, а еще хриплое дыхание Жако.
Потом Жако заглядывает в открытую дверь, и у него округляются глаза.
– Кэмерон, – говорит он. – Иди сюда. Скорее.
– Что?
Жако качает головой и морщится:
– Ты, наверное, пошутил. Когда ты сказал, что тебе нужен крепкий помощник, я подумал, что ты выражался буквально. Я не стану драться с этим типом, старик.
Кэмерон вздрагивает:
– Что? Почему нет?
– Потому что если отец твоей девушки – это Барри Мышиный Помет, то ты и сам сможешь его отметелить.
