В ту ночь мы хотели сбежать. У нас скопилось достаточно денег, чтобы начать новую совместную жизнь. Жизнь без влиятельных окули, которые используют нас как пешек в своих гнусных играх.
В ту ночь публичный дом сгорел. Лазутчик Флинна решил выполнить задание любой ценой – и поджег бордель, невзирая на потери. Сутенер действительно погиб, а вместе с ним – дюжина молодых девушек. Одной из них была Калия. Я не смогла спасти ее. Я просто не смогла ее спасти…
Квинн прервалась на полуслове, моргнула, прочистила горло, а затем выпрямила спину. Когда она продолжила говорить, голос ее звучал совершенно бесстрастно:
– Я умерла бы вместе с ней, не вытащи меня Рэйвен вовремя из пылающего здания. На тот момент он был королем всего несколько недель и при всякой возможности испытывал свои новые крылья. Во время обзорного полета над Читрой он и обнаружил огонь. Рэйвен спас мне жизнь – и взял меня с собой в особняк.
Расспросив меня и обустроив, он улетел обратно в штаб-квартиру моей гильдии. Я до сих пор так и не спросила его, что он сделал с Флинном и остальными, но по возвращении он поклялся, что они больше не представляют для меня угрозы. Впервые в жизни я была в безопасности.
Рэйвен предложил мне работу, на которой мне не нужно было никого убивать. Просто шпионить, слушать, докладывать, делать выводы – но никогда никого не убивать. Естественно, я приняла его предложение. Он был королем. Он мог защитить меня. Вот так мы и познакомились, а затем и сдружились. Я стала его ближайшей советницей, а он – моим старшим братом.
Квинн опустила взгляд, но я все еще видела влажный блеск в ее глазах.
– Мы с Калией были такими юными, – еле слышно прошептала она. – Такими слепыми и неосторожными. Но я любила ее. Я любила ее больше, чем саму себя.
Я не знала, что сказать. Я ничем не могла утешить Квинн, никак не могла облегчить ее боль. Прошли годы, но рана так и не зажила.
Поэтому я просто обняла ее. Она прижалась ко мне, будто утопающая, и уткнулась лицом мне в плечо. Квинн была старше меня, но в этот момент казалась такой же хрупкой, как та маленькая девочка, которую отослала промышлять на улицу воровством и попрошайничеством ее злобная родная тетка.
Наконец Квинн отпустила меня и смущенно вытерла глаза. Мы снова замолчали, глядя на звезды.
– Ничто не вечно, Шторм, – хрипло прошептала она. Это прозвучало как обещание. – Ничто не вечно.
Казалось, прошло несколько часов. Луна медленно перемещалась по небу.
– Ты верующая? – в какой-то момент спросила я.
Квинн вскинула голову:
– Это как посмотреть. Я верю в высшую силу, верю в существование Квода, но не думаю, что он благоволит нам. Квод позволяет вещам идти своим чередом и вмешивается только после смерти.
– Значит, ты веришь в жизнь после смерти?
– Да, – кивнула она. – Мы не просто уходим. Наши тела могут стать бесполезными, но наши души продолжают существовать. Квод делает нас после смерти частью природы. Камнем, животным, звездой.
Она слабо улыбнулась.
– Видишь вон ту звезду, самую яркую на ночном небе? – И она неопределенно указала куда-то вверх. Я проследила за ее рукой. – Это Калия. Она наблюдает за мной. За нами. Меня бы здесь не было, если бы она обо мне не заботилась.
– Какая замечательная идея! – прошептала я, слегка улыбнувшись – и представила себе, как мои родители сияют там, на небосводе, и придают мне силы.
– А ты во что веришь? – спросила Квинн.
– Я отказываюсь верить, что после смерти наступает одно большое черное Ничто. Это слишком страшная мысль. Вот почему мне импонирует вера в рай и ад.
– Интересно, – заметила Квинн. – Люди в человеческом мире такие простые. Они просто делят мир на хорошее и плохое. На черное и белое.
– Так удобнее, – усмехнулась я.
– Серьезно? И где же окажешься после смерти ты? В раю, или в аду?
– Не знаю, – нахмурившись, честно ответила я. Подчас я бывала эгоистичной, высокомерной, лживой – но делало ли это меня действительно плохим человеком?
Квинн лишь пожала плечами:
– В конце концов, это все равно не тебе решать.
В ее устах это прозвучало так просто, без всяких предубеждений.
– Да, наверное, – вздохнула я, кладя ей голову на плечо.
Тишина снова окутала нас. Постепенно я начала находить в ней утешение. Тишина эта больше не была пугающей или напряженной. Она была одеялом, защищавшим меня от холода и опасностей, а не чудовищем под моей кроватью.
– Спасибо, – прошептала я.
– За что?
Я не ответила.
Наступило утро. Мы с Квинн все еще сидели на крыше. Наши конечности онемели от холода, и я больше не чувствовала пальцев на ногах. Тем не менее, никто из нас двоих не попытался встать. Никто не хотел нарушить хрупкую тишину этого момента. Кто знает, как долго еще продлится мирное время?
День обещал быть бледным. На горизонте, там, где море встречалось с небом, сгущающиеся облака окрасились светло-серым.
Я уже собралась было предложить Квинн вернуться в особняк, как вдруг позади нас что-то хрустнуло.
Квинн мгновенно оказалась на ногах. Выхватив два ножа, она огляделась – а затем разразилась целой чередой проклятий.
Поспешно вскочив, выхватила кинжал и я:
– Черт!
Элементали!