Сейчас, в этот самый момент, я была счастлива. Беззаботна. Мои страхи исчезли. Чудовище, прятавшееся под моей кроватью и следившее за каждым моим движением, на несколько минут растворилось в воздухе.
Когда я открыла глаза, Рэйвен внимательно смотрел на меня. Стальная серость его зрачков сияла в лунном свете. Я впервые увидела в этих глазах не только принадлежность короля к расе окули. Я видела в них бурю, с градом и молнией, громом и всем остальным. Видела черные тучи, дождь и хлещущий ветер. Видела темные перья и огромные крылья. Свободу, радость и счастье. Печаль, отчаяние и ненависть.
Я видела все. На какое-то мгновение Рэйвен позволил мне заглянуть в его мятущуюся душу.
Затем, закрыв глаза, он и сам полностью отдался музыке, ее бешеным звукам. Его правая рука двигалась все быстрее и быстрее. Смычок летал по струнам. На указательном пальце сверкнуло кольцо с ониксом.
Он носил его, никогда не снимая. Меня всегда это удивляло, но теперь я почувствовала себя по-настоящему заинтригованной. Я хотела понять, что за история скрывается за этим кольцом. Жаждала узнать, как звали Рэйвена в прошлой жизни, до того, как он был возведен на трон Чьери и получил в довесок черные крылья. Желала увидеть, что за личность скрывается за всей наносной злобой Рэйвена и его убийственным сарказмом.
Мною овладело любопытство. Не ненависть, не отторжение, даже не гнев – а самое простое человеческое любопытство.
Это чувство таило в себе опасность. Оно было исполнено безрассудства. Но теперь мне хотелось узнать, кем был Рэйвен на самом деле.
Теперь мне мало было просто заслужить его одобрение.
Теперь я хотела завоевать его доверие.
Звуки тем временем стали мягче, спокойнее и светлее. Так, должно быть, звучала небесная музыка.
Когда я нажала на последнюю клавишу, а Рэйвен опустил смычок, я вдруг поняла, что по лицу моему текут слезы. Когда же я начала плакать?
Я подавила желание вытереть глаза. Рэйвен уже видел меня плачущей. Отсутствие стыда было лучше демонстрации слабости.
Рэйвен убрал в футляр скрипку, затем смычок. Только тогда я заметила, что он был одет в костюм.
Почему он не спал? Что он вообще здесь делал? Что
Совершенно сбитая с толку, я все еще сидела за фортепиано, тяжело дыша, когда он расправил плечи и заявил:
– Можешь приходить сюда, когда хочешь. Эта комната не запирается. Вот только если увидишь, что я сам играю, держись отсюда подальше. Никаких больше подслушиваний. Договорились?
Я смогла только кивнуть в ответ.
– Ну и славно, – сказал он, прежде чем отвернуться, внезапно заторопившись.
– Рэйвен?
Он остановился, но обернулся ко мне лишь наполовину. Мне и этого хватило, чтобы увидеть в его глазах предательский блеск.
– Спокойной ночи, – вымолвила я вместо этого.
Когда он вышел из комнаты, я закрыла лицо руками.
Черт! Черт, черт,
Тренировки становились все тяжелее и тяжелее. Потерпев неудачу во всех остальных видах оружия, я практиковалась исключительно с мечом. Каждый день Рэйвен учил меня чему-то новому; каждый день мы дрались на дуэлях. Каждый день я проигрывала ему, но не отчаивалась. Зачем отчаиваться? Рэйвен был не только правителем Чьери, но и лучшим бойцом своего королевства. Победить его было практически невозможно.
Тем не менее, поклялась я себе, однажды мне это удастся. Это данное самой себе обещание подстегивало меня не меньше, чем его насмешки и уничижительные комментарии. Я постепенно привыкла к ним – и превратила поток его оскорблений в дополнительную мотивацию.
Тренировки помогали блокировать все остальные мысли. Я тренировалась давно уже не только утром, но почти весь день. Кроме того, Рэйвен наконец-то позволил мне вести схватки и с остальными. Я регулярно боксировала с Джейн, билась с Атласом – а иногда даже сходилась в схватке и с самой Квинн.
Пытаться победить Квинн было все равно, что пытаться уговорить ураган воздержаться от разрушений. Она была единственной, кто мог сражаться с Рэйвеном на равных, а иногда даже выходила из схватки победительницей. Несмотря на постоянные поражения, мне доставляло удовольствие драться с нею.
Ночью я всегда падала в постель смертельно уставшей. Казалось, мне удалось уговорить собственное тело, что оно здесь в безопасности. В доме Рэйвена со мною не могло произойти ничего плохого. Можно было позволить себе нормально отдыхать – и засыпать, не беспокоясь более о призраках из прошлого.
Такие уговоры сработали. Со времени моей последней панической атаки прошло уже больше месяца. Стоило мне почувствовать в тишине, желавшей сокрушить меня, беспокойство и угрозу, как я прокрадывалась в музыкальную комнату и играла на фортепиано. Хотя с Рэйвеном я там больше никогда не сталкивалась, его мелодия крепко-накрепко врезалась мне в память. Я расслаблялась после первых же сыгранных нот.